А туземцы постепенно входили в раж. Они скакали, молотили друг друга кулаками, а потом принялись прыгать через костры. Иногда кто-нибудь из них падал прямо в огонь, но тут же вставал и продолжал свой безумный танец. Женщины через некоторое время сгруппировались в сторонке и нестройно затянули заунывную песню.
Потом туземцы похватали копья и исполнили полный экспрессии и огня боевой танец, в процессе которого была заколота парочка соплеменников. Валентин не понял, была ли это производственная травма, или это обязательный номер в программе вечера. Может, закуски не хватало…
Затем начались бега по раскалённым углям. Аборигены смазывали ступни какой-то мазью и во весь опор неслись по горящему песку. Смотреть на это было даже забавно. Правда, уже через несколько пробежек все угли оказались затоптанными, и островитяне это дело забросили. Впрочем, возможно, в этом-то и состоял смысл ритуала.
После окончания «бегов» к пленникам подошли Прутур и парочка мускулистых туземцев.
– Ванаям’хе нужна первая жертва, – заявил вождь и обвёл всех взором, сияющим на его разрисованной физиономии. – Она ещё спит, но по пробуждению её обеденный камень должен быть накрыт. Кто самостоятельно хочет отдаться во власть Великой богини?
Землянин и тарлане переглянулись – добровольцев среди них не нашлось.
– Так, кто пойдет первым? – требовательно спросил Прутур.
Пленники молчали, понурив головы.
– Ванаям’хе начинает выбирать, – медленно произнёс вождь и стал ходить позади пленных.
«Если выбор падёт на меня, попрошу перед смертью развязать руки, – решил капитан, – вытащу пистолет, а там была ни была…»
– Выбор сделан, – громко объявил Прутур.
Дикари, столпившиеся вокруг, восторженно закричали. Валентин напрягся. Вождь обвёл соплеменников диким и торжествующим взглядом и поднял руку.
– Тихо! – приказал он.
Страсти вмиг улеглись.
– Первой жертвой будет он!
– Не-е-е-ет! – завизжал в истерике Порат. – Только не меня! Землянина, землянина берите!
Воины подхватили агента и оттащили в сторону.
– Вы не смеете! – извивался Порат. – Я не хочу! А-а-а!
– Сволочи! – процедил Акмолл. – Если вырвусь – прилечу сюда и выжгу всех до единого!
Прутур, посмеиваясь, достал из-за пояса длинный кривой нож.
– Да свершится великая жертва! – торжественно провозгласил он.
Воющего Пората потащили к воде.
– Остальные демоны пусть тоже присутствуют при казни! – Вождь кивнул на Валентина и тарлан.
К каждому пленнику с двух сторон подскочили туземцы и, подхватив буквально на руки, понесли к большому плоскому камню, на котором, как было уже видно по кровавым пятнам, свершались жертвоприношения. Пората поставили перед алтарем, но ноги уже не держали тарланина. Колени его подогнулись, и он упал на песок, тихонько завывая, – Валентину даже стало его жалко.
– Поднимите демона! – приказал вождь. – Ванаям’хе всегда встречают стоя!
Пората подняли. В свете факелов были видны текущие по его щекам крупные слёзы, а туземцы принялись сдирать с несчастного одежду. Тарланин верещал, рыдал, но всё было тщетно, и вот Порат, почти падая в обморок, остался в чём мать родила.
Сейчас его могло спасти только чудо, но чуда не произошло. Прутур взмахнул рукой и всадил нож по самую рукоятку в живот агента. Порат удивлённо посмотрел на вождя и медленно моргнул.
– Не надо… – с мольбой в голосе запоздало произнёс он.
– Тебе будет хорошо у Ванаям’хе, – убеждённо сказал Прутур.
Из уголка рта тарланина побежала струйка крови. Пара воинов предусмотрительно поддерживала его с боков.
– Ой, мама… – еле слышно прошептал Порат, и кровь изо рта потекла сильнее.
Тарланин закрыл глаза, и тело его обмякло.
– Ванаям’хе согласна принять нашу жертву! – объявил Прутур. – Возрадуйтесь же, Островные Люди! Первый демон повержен!
Туземцы принялись прыгать и радостно кричать. Исступлённо забили барабаны.
– Так пусть же богиня останется довольна! – закричал вождь. – Мы будем прощены!
Дальнейшие события для Валентина происходили словно в дурном сне. Пората уложили на каменную плиту, а его одежда была брошена в костер, но гореть при этом не хотела, что послужило для туземцев лишним подтверждением демонического происхождения тарлана и всех остальных.
Для начала жертве начисто спалили факелом волосы в паху и на голове, а после отрезали гениталии и скормили их животному, напоминающему рогатую гиену, которое, в свою очередь, тоже закололи и кинули в костёр.
Потом с трупа содрали кожу и натянули её на специальную раму для всеобщего обозрения. Туземцы по очереди подбегали к ней и с наслаждением слизывали стекающую кровь и комки подкожного жира.
После этого началась разделка. Каменным топором агенту отрубили ноги, руки и голову, которую водрузили на шесте и торжественно понесли по пляжу, чтобы каждый мог ею полюбоваться. Затем вспороли живот и деловито стали вырезать внутренности – вождь долго разглядывал каждый орган и объявлял какое-нибудь пророчество. Затем всё запекалось на углях и раздавалось соплеменникам как лакомство.
