Наконец работа была закончена, звезды были нарисованы в два ряда по семь и шесть штук. Глядя на это, кто-то из толпы пошутил. — На весь полк нарисовали? — Толпа ответила на эту шутку смехом, но видно было, что большинству такая живопись нравится. Палыч тот и вовсе сиял, словно начищенный самовар.
Подошли командир с замполитом и командир первой эскадрильи – старший лейтенант Иванов. Выглядели они нервными, постоянно, с какой-то обреченностью посматривали в небо. Глядя на встревоженное начальство, Виктор только сейчас понял, что взлетевшая пара до сих пор не возвратилась, хотя топливо должно было давно кончиться. Забава с рисованием звезд почему-то показалась ему пиром во время чумы, несусветной глупостью. И пусть с вылетевшими – лейтенантом Волковым и сержантом Алиевым он был знаком больше шапочно, но тем не менее… Они были его однополчане, они были такими же как он, ели с ним в одной столовой и спали под одной и той же крышей. Война вновь напомнила о себе, пронзительно сдавив сердце.
Шубин невидяще смотрел сквозь разукрашенный "Як", потом вздрогнул, удивленно заморгал. Задумчивое выражение с его лица пропало. Он прищурил глаза, словно что-то вспоминая и спросил:
— А чего это тута, тринадцать звезд? Всех в кучу смешал?
— Ну… у меня две в группе. Могу как-то особо их выделить.
— Выдели, — комполка прищелкнул языком. — Ишь ты, херой-художник. Прямо как у Баранова, правда у того больше было. Хе-хе. Маскировку испортил… нехорошо. И что интересно, без всякого, тута, разрешения… Хотя, инициатива хорошая, поддерживаю. Чтобы немцы боялись, да и своим полезно знать будет…
— Согласен с вами, Дмитрий Михайлович, — замполит закивал китайским болванчиком – это можно сказать наглядная агитация. Но думаю, на самотек такое пускать нельзя, а то знаю я наших…
— Это да, — Шубин наконец скорчил некое подобие улыбки, — Витька, считай что конкретно тебе я разрешил. Тринадцать значить… так ты у нас на третьем месте тута…
Комполка вскоре ушел, толпа тоже рассосалась, у самолета остались только Виктор с Палычем. Отойдя в сторонку, курили, гордо посматривая на самолет. В сером небе неподвижно висели подкрашенные солнцем облака. На аэродроме было тихо и как-то спокойно.
— Ну что, Витька, — спросил Палыч, улыбаясь, — а еще столько же набьешь?
— Хрен его знает, — Виктор задумчиво сдвинул шлемофон, — война впереди еще долгая, так почему бы и нет?
Шубин нервно прохаживался вдоль строя летчиков, желваки на лице командира перекатывались, зажатый в левой руке прутик нервно похлестывал по голенищу сапога. Повод для начальственного гнева был очень весомый – сегодня утром не вернулся с боевого вылета сержант Шерстобитов – летчик первой эскадрильи. Четверка "Яков" эскадрильи, прикрывая разведчика, провела воздушный бой с "мессерами". Отличился комэск-один Иванов – второй Герой в полку, заваливший своего пятнадцатого врага. Однако в скоротечной схватке куда-то запропал и истребитель молодого сержанта. Куда он подевался, так никто толком и не видел. Потеря четверых летчиков за неделю сильно ударила по Шубину, он имел очень неприятный разговор с комдивом, и поговаривали даже, что его могут снять с полка. И теперь, злобный после выволочки, командир, расхаживал перед своими подчиненными.
— Асы, мля, — продолжил он монолог, — звезды, тута, рисуют, о наградах мечтают. Работа ваша где? — заорал он, — Решили меня под монастырь подвести? Я вам покажу… Герой Советского Союза, — вроде успокоившись, начал он пафосно, — летчик-ас. Где ведомый? Где, мля, ведомый твой? — перешел командир на крик, — тебе этого немца нужно было обязательно сбивать? Да лучше бы ты за своим подчиненным присмотрел, у тебя же радио… Но нет, нам еще одну блямбу намалевать на фюзеляж, тута, важнее… Другой умник, — Шубин снова поуспокоился, — франт в реглане тута… Самолет звездами изрисовал, уже места нету, а не может ведомого научить ориентированию на местности, над аэродромом, тута, блукают. Орденов, тута, ждете? А вот хрена вам, а не орденов, пока от вас выхлопа не будет…
Он замолчал, обводя подчиненных злым взглядом. В строю все молчали, боясь вызвать гнев на себя.
— Полк потерял четырех летчиков и четыре самолета, еще два "Яка" получили серьезные повреждения в боях, — командир заговорил тихо, и приходилось вслушиваться. — Из этих шести самолетов на пяти летали сержанты. Сержанты! — тут он сорвался на крик. Это значит, что недоучили, это, тута, недоглядели. Это ваша вина, вина командиров эскадрилий и звеньев, вина штурманов, это лень ваша. Я их всех научить не смогу, а вы, тута, блядствуете, дурью маетесь или увлекаетесь личным счетом… Драть… драть буду нещадно…
Прут, зло свистнув, снова врезался в многострадальное голенище, а командир взял небольшую паузу, набирая воздух.
