— По-вашему, как выглядит Мир со стороны?
— Шар, — пожал плечами Лот. — Мир похож на огромный шар, это и дети знают. Мы живем на его поверхности.
— Правильно, — подтвердил старик. — Деммы живут на внутренней его поверхности.
— Значит, Мир — полый?
— Нет. Я же не сказал, что деммы живут внутри шара. Внутренняя поверхность нашей части Мира совпадает с их внешней. Совпадает, но не является ею. Как бы вам объяснить… Представьте песочные часы. Один сосуд — во власти людей, второй — дом деммов. Теперь попробуйте совместить оба сосуда, наложить один на другой, вывернув предварительно любой из них наизнанку. Представьте себе, что они станут существовать в одном и том же месте, никак не влияя друг на друга, независимо. Как две тени.
Траг повел руками — тень от его правой руки наползла на тень от левой.
— Видите? Скала одна, а теней на ней две, и они не мешают друг другу. Так и Мир — у него две поверхности, лицо и изнанка. Нам кажется, что мы живем на внешней стороне шара, и это так и есть. Так же думают и деммы, и это тоже правда. Просто одна внешняя поверхность по отношению к другой представляется на месте внутренней. Наш Мир — это шары, совмещенные друге другом. В нем все существует парами-противоположностями: свет и тьма, жизнь и смерть, огонь и вода — все это лицо и изнанка одного и того же. Все зависит от того, из какой части Мира смотришь. Если перейти с лица Мира на его изнанку, эти понятия поменяются местами. Правда, покажется, будто ничего не изменилось, ведь сам ты тоже изменишься. Это сложно, но это так, поверьте мне.
У Мирона голова шла кругом. Лицо, изнанка, шары, поверхности…
— Ладно, — согласился Лот. — Поверим. Что нужно деммам у нас?
Траг развел руками:
— Что может быть нужно захватчикам? Шандалар лежит в области перехода. Образно говоря, в шейке, соединяющей сосуды песочных часов. Здесь они объявились раньше и отсюда могут расползтись по всему Миру людей.
— Что мы должны делать?
Траг улыбнулся:
— Что должны делать Воины? Сражаться! Но прежде… Поддельные Знаки — отдайте их мне.
Он протянул руку Лоту.
— Hy?
— У меня их нет, — сказал Лот, не изменившись в лице. — Разве трагам это неизвестно?
Старик казался удивленным.
— Неужели Даки не отдал их тебе, Лот Кидси?
— Нет. А должен был отдать?
Траг умолк.
— Ладно. Нет так нет, — сказал он, поразмыслив. — Вот, еще что: к Дервишу теперь ходить не стоит. Важнее всего найти точку перехода — место, где деммы проникают в наш Мир. Точнее, в нашу часть Мира, если вы помните мои объяснения.
— И?..
— И… — передразнил траг ворчливо. — Заткнуть эту дыру надо.
— Как?
— Там видно будет. Сначала найдите.
Траг встал и, не прощаясь, пошел прочь от моста. Мирон проводил его взглядом: тот направлялся к обрывистому берегу. Темнота ночи быстро поглотила одинокую белую фигуру.
— Гм… — сказал Демид с некоторым сомнением. — Он пошел к воде?
— Ну? — не понял Мирон. — К воде.
— Всплеска никто не слышал?
Мирон поглядел на Лота, но тот уставился в огонь и на слова Демида внимания, похоже, не обратил.
— Нет. Я не слышал, — сообщил Шелех Демиду.
Демид встал и направился за трагом. Отсутствовал он недолго.
— Его нет. А лодка на месте.
— А ты чего ждал? — удивился Мирон. — Далась ему наша лодка!
— Между прочим, это тот самый траг, который вручал мне Знак.
— Ну и что? — Мирон недоумевал.
Демид вздохнул:
— Да так, ничего. Но куда он делся?
Мирон покачал головой.
— Во, чудак-человек! Он же траг. Ты еще спроси, каким образом он очутился здесь, на острове, и откуда знает, что мы направляемся к Дервишу.
— Однако, — возразил Демид, — он полагал, что лже-Знаки у Лота. И ошибся.
Мирон задумался.
— Да, действительно.
Он впервые заподозрил, что траги не всемогущи, во что раньше верил свято и безоговорочно.
— Не нравится мне это, — очнулся Лот. Наверное, он все-таки слушал. — Темнят траги.
Он в упор поглядел на Мирона.
— Всегда они чего-то недоговаривают.
Еще Лот подумал: «И используют нас, Воинов, как люди используют животных. Лосей, к примеру».
И при этом нередко посылают на верную смерть, преследуя какие-то свои неясные цели. Правда, всегда вроде бы за дело. Но в отличие от животных людям можно было бы и объяснить, во имя чего они гибнут. Особенно Воинам.
В темноте кто-то негромко кашлянул. Все мигом напряглись и подобрались. Мирон решил было, что траг возвращается, но это оказался не траг.
Мальчишка. Тот самый, что направил их к Дервишу. Рядом с ним бесшумно ступал огромный черный пес, поблескивая глазами.
— А, — сказал Демид приветливо. — Привет, малыш. Что ты нам расскажешь на этот раз?
Мальчишка, придерживая пса за широкий ошейник, бросил Демиду небольшой кошель-мешочек. Бернага поймал его на лету.
— Не верьте трагам, — отрывисто сказал гость. Затем обернулся и исчез в темноте, совсем как перед этим старик в белом, только мальчишка вместе со своим четвероногим приятелем цвета ночи направился в глубь острова, а не к берегу.
— Эй! Ты куда? — вскочил Демид. — Постой!
Но Лот удержал его:
— Не ходи, парень. Сиди тут.
Бернага стряхнул руку Лота, однако остался у костра.
— Почему это я не могу пойти?
Лот промолчал.
