Здешние скалы были черны, как головешки, и в мрачных долинах меж ломаных хребтов стояли такие же черные замки. Саят долго не мог привыкнуть к горам. Куда приятнее ровные просторы степей, загодя предупреждающие о любом враге, что идет на тебя… Куда приятнее кибитка и шепчущие на ветру шкуры, чем холодные залы, где не на чем остановиться взгляду — только пыль на стенах…
Чем сейчас занят Алликас-хан? Клянет изменника-шамана? Шпыняет нерадивых степняков? Или уже думать обо всем забыл? Когда Саят шагнул за Порог, он был уверен, что отыщет Сундук и сумеет отнять его у Разбуженного, а потом вернется к Алликас-хану. Теперь же Саят Могучий думал иначе. Что ему какой-то степной царек? Здесь он мог завладеть целым миром! Иллурия падет к его ногам — потому что здесь нет шаманов! Здесь полно чар и ни одного чародея! Сначала Саят не поверил — чары пронизывали каждый локоть земли, каждый кувшин воды, каждый глоток воздуха. Но это были дикие чары — ими никто не управлял.
И Саят задумался. В мире, столь насыщенном колдовством, сила его возрастет многократно, нужно только сосредоточиться и изучить местные причуды связи чар и реальности. Извечная война Восьми Народов открывала простой и естественный путь к господству: просто поддержи один из народов, черных людей Аргундора, например, чисти руины на его землях, набирайся чар, с их помощью помогай захватывать новые земли с новыми руинами — и так круг за кругом, пока последний из замков не окрасит стены в черный цвет.
И, конечно, знания Волшебного Сундука: не зря их так вожделеет колдун-урус и упрямые северяне-мореходы. Они сделают Саята живым богом. Если бы все эти людишки не прорвались в Иллурию… Впрочем, тогда сюда не попал бы и Саят.
