Даже в шесть тридцать утра первого дня нового года на улицах было много отбросов рода человеческого. Деймон миновал двенадцать кварталов до Зала Пресли в холодной темноте. Мысли перескакивали с того, что ждало его в здании концертного зала, на праздные размышления о том, что представлял собой этот город две, нет, три сотни лет назад. Наверняка, здесь было чище и безопаснее, окружающее, должно быть, радовало глаз. Толстым резиновым подошвам его ботинок был нипочем любой мусор, покрывавший улицы в этот первый день 2124 года. Бумага, брошенные остатки пищи - пожива крыс, изнуренных болезнями бездомных мужчин и женщин, помешанных на желе наркоманов, которым с одинаковым успехом можно было дать на вид как двадцать, так и шестьдесят лет. Подогреваемые тротуары были установлены в городе более ста лет назад, и с той поры исчезла угроза обмораживания бездомных и наркоманов. Видимо, по этой причине их племя разрасталось с не меньшей скоростью, чем полчища тараканов: размером с кулак, они шмыгали по тротуарам и принимали угрожающую стойку, прежде чем прохожие отшвыривали их пинком.
Когда Деймон добрался до Зала Пресли и стал подниматься по невысоким ступеням к служебному входу, ему пришлось пройти мимо какой-то бесполой, облаченной в серое фигуры, которая сгорбилась над блестящей рыжеватой тварью, извивавшейся и попискивавшей в ее ладонях. Деймон вздрогнул, отвернулся и ускорил шаг, но оказался не настолько проворным, чтобы не услышать отвратительный хруст ломавшегося панциря насекомого. До него доходили слухи о бродягах, которые охотятся на гигантских тараканов, но нынче ночью он впервые убедился, что это не враки.
Торопливо наложив открытую ладонь на пластинку сканера, он поспешил укрыться за открывшейся дверью. Металлическая дверь, бесшумно скользнув, закрылась за ним, и Деймону показалось, что в здании совершенно пусто. В отличие от постоянного персонала, он никогда не бывал здесь в такое раннее время, и его охватило жуткое ощущение. Он вошел в небольшое боковое фойе, но и оно оставляло впечатление громадной пустоты, а малейший шум, даже едва слышный шорох подошв по плиткам пола, сопровождало многократное, тихое и очень неприятное эхо. В этом пустом здания, предназначенном для десятков тысяч людей, было что-то такое, что вселяло чувство жуткого одиночества, ощущение изолированности и неопределенной пустоты в себе самом.
- Мистер Эддингтон?
Деймон вздрогнул от неожиданности и обернулся:
- Что!…
Стоявший возле него седовласый мужчина выглядел не менее испуганным, чем Деймон.
- Извините меня,- заговорил он скороговоркой, - у меня не было намерения подкрадываться. Меня зовут Майкл Брэнгуин, я биоинженер третьей ступени. - Его седые усы подрагивали над растягивавшимся в нервной улыбке ртом, а пухлая рука метнулась вперед, направляясь в живот музыканту, которому не осталось ничего другого, как поймать ее и пожать, - Нам было велено встретить вас здесь, и я решил, что вы ждете. Это Дарея Вэнс, первая ступень.
Молодая женщина, с удлиненным овалом лица, разобранными на пряди белокурыми волосами и голубыми глазами, со стальным отливом, кивнула ему, не вынимая рук из карманов расстегнутого халата. Кожа ее лица и шея в вырезе ворота блузки сочного красного цвета была белой, как яичная скорлупа, а выражение лица настолько же серьезным, насколько полыхало энтузиазмом лицо Брэнгуина.
- Приятно познакомиться,- сказала она. Голос показался Деймону более милым, чем сама женщина: чистый и ровный, он напоминал звучание кларнета. -Вам не сказали, что мы будем вас встречать?
Деймон прочистил горло, борясь с остатками испуга, вихрившимися где-то в области желудка.
- Мне, хм, сообщили, что я должен познакомиться со своими людьми в Зале Пресли, но конкретного места не назвали.
Брэнгуин засеменил в глубь фойе, и Деймон не задумываясь, двинулся следом. У этого пожилого человека был поразительно мелкий шаг. Деймон былздесь тысячи раз, но Дарси, вероятно, все видела впервые. Наблюдая за ней, он словно заново переживал свои давние первые впечатления от Зала Пресли. На нее явно производили впечатление пол из плит в мрамор и покрытые тем же материалом колонны, которые имели добрых два метра в обхвате и создавали иллюзию установленных у главного входа опор высокого куполообразного потолка. Почти все во входных помещениях здания было бельм - пол, колонны, стены, даже ребристый металлический потолок, - что еще больше способствовало впечатлению отделки чистым камнем и создавало иллюзию громадного пространства в стиле романской архитектуры. Деймон полагал, что, на ее взгляд, это слишком ярко и красочно, но и сам считал переход к угольной черноте отделки собственно концертного зала слишком резким. Для него не было загадкой, почему на тех, кто никогда прежде не бывал здесь, это производило впечатление. Зал был поистине совершенством инженерной мысли.
