От нечего делать, Кира рассматривает лицо Далаки. Наверное, для женщин определенного возраста он привлекателен. Аккуратно подстригает усы и у него всегда тщательно выбрит затылок. Интересно, Вере Петровне он когда –нибудь нравился? Лицо у Далаки сейчас серьезное и сосредоточенное. Он мягко щиплет ее по контуру островов.
– Когда уезжаешь?
– В следующую среду.
– Значит на пятом, скором поезде? Тю-тю! И Кира от нас сбежала!
– Откуда вы знаете что на пятом? – удивляется она.
– О, я знаю даже расписание автобусов, которые возят гастарбайтеров в Москву. Можешь одеваться. Пока патологии нет, все как всегда. Лена возьмет кровь на анализы... И да, еще один соскоб. Это совсем новая технология.
Он тщательно моет руки и к удивлению Киры, мажет их детским кремом.
– Надеюсь ты понимаешь…С этим шутить нельзя. В Москве ты сразу встанешь на учет к Еникееву. Хороший специалист, не такой красивый как я, – он любуется собой в зеркале над умывальником. Приглаживает усы. – Но ничего, не противный. Играет на гитаре, испанская школа, играет как бог! Лена даст тебе его координаты.
– Хорошо, – покорно соглашается Кира.
При чем здесь испанская школа? –думает она. – К черту Еникеева с его гитарой. Уж без Веры Петровны я точно к этим врачам ни ногой.
Она чувствует себя великолепно. Это все задвиги матери. Ленка со шприцом в руке уже поджидает ее у кресла. Кира чувствует крепкий запах спирта, когда ей натирают внутренний сгиб руки.
– Лен, ты случайно не заходила к маме позавчера вечером? – решается спросить Кира.
– Конечно нет, – невозмутимо отвечает Ленка. – А что такое?
– Ну, понимаешь, такое дело...– переходит на шепот Кира, оглядываясь на Далаки. Доктор полностью поглощен заполнением каких-то бумаг, и даже сейчас на его полном, красивом лице гуляет самодовольная улыбка.
Ленка забирает Кирину кровь во множественные пластиковые пробирки. Осторожно завинчивает их и пакует в прозрачный контейнер. Часть оставшейся крови растирает по стеклышкам, которые аккуратно задвигает в специальную подставку с пазами.
– ...Понимаешь, окно было распахнуто,– шепчет Кира. – И твоя мама подумала, что ты выпрыгнула в окно.
– С третьего этажа? – уточняет Ленка и крепко складывает ее руку в локте. Держи пока, не отпускай, а то синяк будет. Густющая кровушка у тебя, надо было утром пару стаканов воды выпить.
– Кто выпрыгнул с третьего этажа? – вдруг спрашивает Далаки.
Никто, – хочется сказать Кире, но она сдерживается.
– Я выпрыгнула с третьего этажа, но сначала меня долбанули электрошокером, – объясняет Ленка, кокетливо улыбаясь. – Та же история, мать с ума сходит.
– Нужно отвести к специалисту, есть один хороший...
– Так она и пойдет! – отрезает Ленка. – Она меня на порог не пускает. – Открой рот, – просит она Киру.
– Это еще зачем?
– Новый метод тестирования. Я возьму соскоб со слизистой.
Маленькой щеточкой она лезет Кире в рот и хорошо пошкрябав ею за щекой, запаковывает в пакетик.
– Лен, может все таки зайдешь к нам сегодня? – просит Кира. – Вера Петровна попробует вас помирить.
– Не пойду, еще кипятком плеснет !
– Вы друг друга боитесь. Она не знает куда документы на квартиру спрятать. Думает ты их украсть хочешь…
Глаза медсестры сужаются.
– А она не говорила, куда она их хочет спрятать?
Кире не нравится ее противный, ищущий взгляд. Она пугается, Шура же просила никому не говорить! Ей теперь и самой кажется что Ленке действительно нужны эти злополучные документы. А иначе, зачем бы она так интересовалась?
– Закопала, кажется.
– Как закопала? Где? – не унимается Ленка.
– Я не знаю.
– Маразматичка! Они же там сгниют! – вскрикивает она.
Далаки начинает смеяться.
– Я тут кое-что вспомнил..., – оправдывается он.
У Ленки расстроенное лицо, зло сжатые губы. В разрезе халата взволнованно вздымается грудь. Моя руки, она забывает снять перчатки. И только намылив их, быстро стягивает и бросает в ведро. Кира вдруг ясно понимает, что рассказывать ей ничего нельзя. Хорошо, что она не проговорилась. Улыбаясь, Далаки провожает ее до двери : Кира, дорогая, вот телефон и адрес клиники. Не забудь, доктор Еникеев. И уверен в следующий раз увижу тебя на сцене в Большом.
Сразу же после того, как за Кирой закрылась дверь, Далаки проводит ладонью по лбу, смахивая воображаемый пот.
– Знаешь, насчет этой квартиры..., – начинает Ленка.
Но доктор поднимает указательный палец, сейчас есть дела поважнее. И медсестра замолкает. Он вытаскивает из ящика стола айфон и набирает номер, прокашливается, лицо его становится опять игривым.
– Таисья Петровна, как поживаете?
– Далаки? – вопросом на вопрос отзывается в трубке хриплый голос.
– Далаки, Далаки.
Повисает пауза. Видимо Таисья Петровна пытается вспомнить кто же такой Далаки, высветившийся на ее циферблате.
– Июньский семинар. Мы с вами на банкете за одним столом сидели, а потом кальян курили в номере у чеха Гусляка .
Доктор берет со стола маленькое, увеличительное зеркальце и внимательно рассматривает свое лицо. Рот его растягивается от удовольствия, ему нравится то, что он видит.
– Восточный филиал? – вспоминает вдруг Таисья Петровна.
