У него приятный голос, мягкий и даже мелодичный. Когда смысл сказанного доходит до ее сознания, она резко отшатывается и кричит. Дергается как попавшее в капкан животное. Угрюмый сжимает плечо сильнее. Чтобы освободится от его цепких рук она соскальзывает вниз на пол и катаясь по нему, пытается вырваться. Звериное, неосознаваемое поднимается в ней, от отчаяния и страха умножаются силы. Какое-то время оба мента неловко крутятся вокруг и не могут справиться с ней. Позитивчик захватывает ее ноги и стреножит. Ее усаживают на стул, заламывают руки за спинку. Она пытается их вырвать, но сил уже не остается. Хочет закричать, но кроме хрипов из горла ничего не выходит.
– Ух ты, – смеется позади ее Позитивчик. – А такая дохлая!
Он тяжело дышит.
– Я буду очень громко кричать, – предупреждает его Кира севшим, глухим голосом.
– Давай, мы под землей на два этажа, никто не услышит. Вздумаешь еще брыкаться, продержим несколько дней. Будут приходить гости, друзей у нас много.
Кира закрывает глаза, как бы исчезнуть? Превратиться в маленького мурашка и уползти в щель между линолеумом и плинтусом. Отсидеться там, поплакать, а потом потихоньку выбраться отсюда по трещинкам на стенах. От легкой пощечины она открывает веки. Все еще здесь. Низкий потолок сразу же придавливает ее. Все пространство комнаты занято двумя большими, тошно-теплыми фигурами. Позитивчик держит ее руки за стулом, Угрюмый потоптавшись, расстегивает ремень. С визгом разъезжается молния на серых, форменных брюках.
– Давай по-нежному, тогда отпустим.
– Никогда!
Своими коленями Угрюмый зажимает ее бедра на стуле. Вцепившись в хвост на ее затылке он с силой пригибает голову Киры к своему торсу. Бляшка ремня болтается перед ее лицом. Белый, рыхлый живот надвигается на Киру. От напряжения у нее сводит шею, она теряет силы, рано или поздно ее губы коснутся паха Угрюмого. Тяжелый, грибной запах ударяет ей в ноздри, тошнота подступает к горлу. Зажмурив глаза она готовится к вкусу крови во рту, она сделает так, чтобы он никогда не забыл этой минуты. В эту секунду раздается громкий стук в дверь. Угрюмый вздрагивает, рука на ее затылке тут же слабеет, он отскакивает в сторону и поспешно заправив рубашку, застегивает штаны.
– Кто? – спрашивает Позитивчик, отпустив ее руки.
– Конь в пальто, ломайте дверь, – решительно командует кто-то. Кира уже где-то слышала этот голос.
– Одну минуту…– растерянно просит Угрюмый. Его приятный голос дрожит.
Но тот кто за дверью не ждет минуту, дверь срывают с петель, и Кире приходится отпрыгнуть, чтобы ее не зацепило. В комнату врываются люди в камуфляжной форме, лица их закрыты черными, трикотажными масками. В комнату набивается так много народу, что Кире, зажатой в углу приходится опуститься на кушетку. Как во сне, из ниоткуда над ней нависает лицо Тайки.
– Ты в порядке? – спрашивает она.
Достав из кармана удостоверение, Тайка тычет его ментам. Взгляд у обоих потухает, они испуганно переглядываются.
– Контрольное управление! У вас неприятности, мальчики. Большие…, – подбадривает их Тайка.
В комнату медленно заходит Зигги и улыбается Кире.
– Пойдем, – протягивает ей руку Тайка. – Он с ними разберется.
Споткнувшись о стул, Кира бросается в объятия Тайки. Рыдания сострясают все ее тело. Несколько минут она не может оторваться от нее. Зигги наконец не выдерживает и тоже распахивает руки :
– А я? Ну все моя девочка, все…Все уже позади, – он ласково гладит ее по голове. – Тая, забери ее отсюда.
После ухода Тайки и Киры, напряжение в комнате мгновенно спадает. Расплывшись в улыбке, Позитивчик здоровается с Зигги. Угрюмый на кушетке отваливается к стене и закидывает ногу на ногу. Люди в форме снимают маски и двое из них присаживаются рядом. Третий ополаскивает кружку под краном и наливает воды из чайника.
– Все нормально? – спрашивает Позитивчик у Зигги.
Он не успел заправить ремень и конец его палкой торчит под животом.
– Если бы ты дотронулся до нее своими погаными яйцами, я бы тебе башку снес, – жестко отчитывает его Зигги.
– Просили же жестко.
– Без ру-ко-при-клад-ства. Припугнуть, и только.
Угрюмый чешет затылок.
– Так она рваться начала. Если бы я ей не дал разок, убежала бы. Или крик подняла, а так все как надо, по Станиславскому…– ухмыляется Позитивчик.
– Станиславский бы блеванул вам в фуражки, служивые. Все через жопу, полагаться ни на кого нельзя, куда катится мир? – спрашивает сам себя Зигги. С брезгливой улыбкой он вынимает из кармана пачку денег и молча кидает на стол. – А это здесь зачем? – удивляется он и легонько пинает таз, который сразу же нежно звенит.
– Ноги парил, простыл немного, – отвечает Угрюмый.
– И что, помогает?
– Ни хрена.
– Все болезни от подло заработанных денег, – вздыхая поучает его Зигги и вынимает вторую пачку банкнот. Он протягивает ее одному из людей в камуфляжной форме. – Честного человека даже половые инфекции не берут. Посидите еще минут десять и можете идти, только оружие спрячьте.
– Ну что мы, совсем идиоты?
Обижается самый здоровый из них.
– Простите, а кто в прошлый раз попер по Тверской с автоматом наперевес?
