– Вы что здесь делаете? – мужчина в рабочем комбинезоне вылезал из чердачной двери. – Один уже разбился, мало? Сейчас бы замок на дверь повесил и сидели бы тут до второго пришествия.
Хватка соседки ослабела и Кира метнулась прочь. Ленка медленно поднялась и презрительно щурясь, неторопливо пошла к двери. Через несколько недель Кира выпала с балкона собственной квартиры. И Ленка, оказавшись рядом, повезла ее в больницу.
Через стеклянную дверь видно, что мать все еще занята с милиционером. Васик сидит на шкафе и смотрит вниз на Шуру, которая распахнув дверцы энергично копается в белье. Кире не хочется возвращаться в комнату. Какое-то время она смотрит сквозь стекла на улицу, при закрытых окнах не так страшно. Небо чистое, драгоценным опалом сияет полная луна, в сиреневой ночи качаются голые и суровые по осени тополя, ветер гонит по земле сухие листья. Прелесть ночи очаровывает Киру. Все таки хорошо! Она поворачивает голову в сторону дороги и видит прихрамывающую фигуру женщины. Не может быть !
– Лена! – кричит Кира и пытается приоткрыть окно. Голова у нее тотчас же кружится, руки холодеют и всю ее как будто накрывает тошным мешком.
– Лена!
Женщина ускоривает шаг. Она припадает на левую ногу, поравнявшись с гаражами, втискивается между ними и исчезает.
На балкон выбегает встревоженная Вера Петровна.
– Кира, ты что?!
– Там внизу Ленка.
Мать выглядывает, на улице ни души.
– Ну что за глупости? Пожалуйста, закрой окно и иди в комнату. Сейчас только твоего обморока не хватает. Мать знает, что высота смертельно пугает ее дочь.
Еще некоторое время Кира всматривается в черные гаражи. Но женщина не появляется. Она до удивительного, была похожа на Ленку. С неприятным чувством чего-то невыясненного и страшного, Кира идет в комнату. Милиционер лениво записывает за Верой Петровной. Отрешенная от всего, Шура качается в кресле и разговаривает сама с собой : В окно прыгнула, зараза. Решетки теперь надо ставить, – она откидывается и смыкает глаза. Волокордин подействовал, – думает Кира. Но тут, на беду, в полной тишине Вера Петровна тихо, но отчетливо говорит сержанту : ...прогрессирующий альцгеймер..., – и Шура сразу же оживает : Сама альцгеймер! Сама кукуешь, это тебе к врачу по пятому трамваю! – и крутит пальцем у виска. Сержант лучезарно ей улыбается и под локоть увлекает Веру Петровну в коридор. Второй милиционер, присев на диване гладит наконец спустившегося со шкафа Васика, и весь его китель мгновенно покрывается серой шерстью. Время от времени милиционер смущенно улыбается Кире и наконец решившись, стеснительно просит ее телефон.
– А я уезжаю в Москву, – улыбается она ему в ответ.
– А когда вернетесь?
– Никогда, – отвечает Кира и обзывает себя кривлякой.
– Я мог бы позвонить вам завтра, то есть сегодня, – спохватывается он.
Кире не хочется умывать парня, у него хорошие рыжие глаза, и она воображает, что он наверняка знает много веселых историй с таких вот безумных дежурств.
– К жениху едете? – интересуется он.
У него видимо все просто. Если девушка не дает телефон, значит у нее есть жених. Если едет в Москву, значит к жениху. Парня надо посадить в машину времени и отправить на пол-века назад.
– Да, к жениху, – отвечает она и тут же ужасается : Ну как так можно было сказать?
Дома ей вдруг становится страшно.
– Мам можно я у тебя посплю?
– Подушку принеси.
Кира устраивает подушку пониже, как она любит.
– Ведь там внизу точно была Ленка. И окна были открыты! Кто-то же их открыл?
– Да-да, – устало соглашается мать. – Сиганула в окно.
– Мам, Шура уже пару лет не открывает окна. Она же помешанная, думает что Ленка к ней через окна пробирается.
– Ну и как ты себе это представляешь? Женщина под девяносто килограмм прыгает с третьего этажа?
– Ну я же падала с третьего этажа! И без единого синяка.
– Ты была совсем легкой, как мурашик. И тебе повезло. Слушай, давай поспим немного?
