Бросок чудовища был настолько стремителен, что я не успел его рассмотреть. Груда величиной со слона обрушилась, ломая копья, на переднюю линию нашей обороны. Я видел, что копья лишь скользят по чешуйчатой, защищенной костными пластинками коже этой твари. Я все никак не мог рассмотреть морды монстра. Но вот над сгрудившимися всадниками приподнялась гигантская пасть с окровавленными клыками, между которыми беспомощно билось человеческое тело…
Добыча дорого обошлась нашему противнику. Капитан Хенк, оставаясь позади линии обороны, отдал четкую, хорошо слышную всем команду. В воздухе замелькали одновременно брошенные десятки боевых метательных топоров, только сейчас я понял, для чего предназначались эти тяжелые неуклюжие орудия. Сверкающая дуга одного из них закончилась между глаз монстра. Он разжал пасть. Рев боли и ярости оглушил меня. Почти каждый из брошенных хорошо тренированными воинами топоров сделал свое дело. Чудовище заметалось, покрытое полосами собственной крови, и почти в ту же секунду, потеряв ориентировку, завертелось на месте.
– Лучники, – проговорил Лан, бросая вперед своего хрума.
Не отставая от него, я продвинулся вплотную к ряду оборонявшихся всадников и остановился только после предостерегающего крика капитана, запретившего мне двигаться дальше.
Второе чудовище атаковало столь же стремительно. Но как только его угрожающая морда появилась над нашими головами, зазвенели тетивы луков и отовсюду полетели тонкие короткие стрелы. Они отскакивали от костного панциря, не причиняя нападавшему чудищу ни малейшего вреда, и я не мог понять, для чего продолжается эта бессмысленная стрельба, пока сначала одна из стрел и почти сразу же еще две не нашли своей цели – огромных, как плошки, глаз монстра.
Из глазниц потекла какая-то отвратительная жижа, и второй ослепленный монстр беспомощно завертелся на месте. Спереди он походил на огромную жабу, но затем туловище вытягивалось, удлинялось и заканчивалось длинным гибким хвостом со смертоносными костяными шипами на конце. Сейчас этот хвост беспрестанно хлестал вокруг, ища и не находя новых жертв… Что-то странное увиделось мне в движениях обоих чудовищ. Я уже почти понял, что именно, когда туша третьего монстра пронеслась над нашими головами. Воспользовавшись неразберихой первых стычек, он подобрался слишком близко. И теперь гигантская тварь с завидной легкостью оказалась в нашем тылу. Там, где она приземлилась, находился в эту минуту лишь один человек. Гигантские челюсти нависли над ним, но монстр после сотрясения, вызванного ударом о землю, еще не совсем пришел в себя и, видимо, поэтому медлил.
В одиноком всаднике, оказавшемся один на один с чудовищем, я узнал капитана Хенка.
Только я, находившийся ближе всех к капитану, мог успеть. Не раздумывая ни секунды, я рванул поводья своего хрума. Над моей головой мелькнула огромная лапа. Угоди она чуточку ниже – со мной все было бы кончено… Сталь зазвенела от удара. Меч отскочил от костяных пластин, не причинив моему противнику ни малейшего вреда. Но умница-хрум со всего разгона врезался своими острыми челюстями в живот чудовища. Монстр взревел, и в ту же секунду мир перевернулся. По затвердевшему ситрилону, сковавшему мои движения, я понял, что челюсти сомкнулись вокруг меня. Я слышал скрежет зубов и ощущал ярость, почти упоение схваткой. Хрустнул сломанный зуб, и почти сразу же хватка ослабла – я получил возможность по самую рукоятку погрузить свой меч в раздвоенный толстый язык.
Фонтан крови, рев, от которого лопались барабанные перепонки. Несколько раз перевернувшись в воздухе, я шлепнулся на землю в десятке метров от продолжавшегося сражения. Впрочем, теперь это уже не имело значения. За то время, пока длилась моя схватка с монстром, лучники успели придвинуться вплотную; боясь попасть в человека, они медлили. Зато теперь десятки стрел взвились в воздух.
Прежде чем все кончилось, я еще раз заметил все ту же странность в движении чудовищ. Двое ослепленных прежде монстров повторяли в точности все движения третьего до той самой последней секунды, пока стрелы не оборвали этот необычный синхронный танец. Словно перерезали невидимую, связывающую их нить.
Хенк помог мне подняться на ноги.
– Не понимаю, как тебе удалось остаться в живых. – Он внимательно оглядел мой залитый кровью, помятый панцирь, скрывавший ситрилоновое трико. – Ранен?
– Нет. Это не моя кровь. Там, откуда я пришел, знают особые способы защиты.
– Понятно… Хотя не очень. Впрочем, это не важно. Я твой должник. Поговорим позже. Сейчас надо отсюда убираться. Они все еще опасны.
Ложбину между двумя холмами я узнал сразу и погнал хрума вперед. Почти тотчас из-за поворота показался нос шлюпки и палатка. Сейчас я увижу Илен… И вдруг я понял, что по сравнению с этим простым фактом все остальное не имело никакого значения.
