Это занятие на какое-то время отвлекло меня от мрачных мыслей.
Когда с проблемой часов было покончено, я решил, что с меня довольно. Я встал и, подойдя к двери, через которую охранники, словно собаке, швыряли мне пищу, забарабанил по ней изо всех сил.
К моему удивлению, дверь сразу же распахнулась, и на пороге возник Сварисов собственной персоной. За его спиной виднелись хмурые лица двоих охранников, вооруженных, впрочем, только холодным оружием.
– Почему шумим?
Вряд ли Сварисов стоял за дверью в ожидании, когда пленник начнет проявлять нетерпение. И я понял, что время мучительного бездействия закончилось. Теперь все зависело от того, какую тактику я изберу и чего смогу добиться, используя свое положение. Ведь я был единственным человеком, кроме капитана и штурмана, способным вывести корабль в космос.
– Хотел выяснить, собираетесь вы стартовать или решили навсегда здесь остаться? – с наглой ухмылкой осведомился я у Сварисова.
– Хороший вопрос. Садись, не мельтеши у меня перед глазами, и давай все обсудим.
Он кивнул охранникам, дверь закрыли, и мы остались наедине.
Некоторое время мы молча изучали друг друга, словно бойцы на ринге перед решающей схваткой.
Я задолго до бунта понял, что Сварисов привык командовать остальными. Есть люди, от которых исходит эманация скрытой силы, независимо от того, какое положение они занимают в настоящий момент, – Сварисов был одним из таких людей.
– Хочешь курить? Или сказать, чтобы принесли тоник?
Начало было многообещающим, но мне не хотелось пить, курить же я бросил еще год назад и не собирался начинать вновь. Кроме того, мне не понравился развязный и излишне фамильярный тон техника. Я решил сразу же все расставить на свои места.
– Вы ведь не тоником пришли меня угостить? Так что давайте выкладывайте, что вам от меня нужно.
Однако Сварисов не торопился начинать разговор. Он окинул меня оценивающим взглядом, достал сигареты с примесью крэга и, устроившись на койке поудобнее, выпустил целое облако вонючего дыма, которое, впрочем, сразу же завилось спиралью и унеслось к решетке воздухозаборника, свидетельствуя о том, что хотя бы системы очистки на корабле работали нормально.
– Ну, скажем, мне нужен помощник, старший офицер корабля, – наконец процедил Сварисов, продолжая внимательно рассматривать меня, словно я был вещью, выставленной на продажу.
– Вам? А что, Зунидинов подал в отставку? – Я спросил это со злой иронией, но оказалось, что попал в самую точку.
– Он слишком злоупотреблял крэгом. Так что сейчас вы говорите с новым капитаном корабля.
Я усмехнулся и, по-прежнему не скрывая иронии, произнес:
– Поздравляю. Но прежде чем я приму какое-то решение, я должен знать, как обстоят дела. Не забывайте, что несколько дней меня держали здесь в полной изоляции.
– Это было сделано в целях твоей безопасности. После того как штурмана серьезно ранили, ты стал представлять собой слишком большую ценность.
Итак, кое-что мне удалось выяснить. Каринин остался жив, и это было очень важно. Кроме капитана, только я один понимал, что без штурмана корабль не вывести из этой зоны космоса.
– Так что все-таки произошло? Вы захватили корабль силой. Это мне ясно и так, но сколько человек осталось в живых?
– Да все пока еще живы, если не считать тех, кого поджарил наш штурман.
Похоже, он говорил правду. Корабль, в сущности, представлял собой огромную металлическую бочку, все звуки здесь резонировали и передавались по переборкам, так что, если бы началась стрельба, я бы ее услышал. За те два дня, пока продолжалась наша с Карининым экспедиция, даже ремонтные работы не прекращали. Захватить огромный корабль в том случае, если бы даже часть его команды оказала сопротивление, за два дня невозможно. Так что же здесь, черт возьми, произошло? Это следовало выяснить, прежде чем решить, как вести себя дальше.
– Предположим, я поверю, что Зунидинов, накурившись крэга, в порыве раскаяния передал вам управление кораблем и вся команда молча с этим согласилась. Вы бы в это поверили? – неожиданно спросил я. И тут же пояснил: – Я не собираюсь участвовать в бунте, отягощенном убийствами.
Мое заявление явно не понравилось Сварисову. Презрительная усмешка исчезла с его лица, покрытого следами ожогов и шрамами от былых потасовок, сейчас он смотрел на меня так, как смотрят на пойманное насекомое, решая, пришпилить ли его булавкой или пока повременить.
– Ладно. Ты все равно узнаешь, как обстоят дела. Мы захватили нижние помещения. Все верхние палубы остались без воды, без пищи и без света. Их хватило на три дня. Потом они приняли все наши требования. Зунидинов всем порядком надоел, и теперь весь корабль принадлежит мне. Пока, как я уже говорил, обошлось без крови, а что будет дальше – во многом зависит от тебя.
– Зачем это вам? Что вы собираетесь делать с захваченным силой кораблем? Бороздить просторы космоса до встречи с первым патрулем, который, не вступая в переговоры, вас попросту расстреляет? Ведь о том, что на корабле произошел бунт, на Земле узнают после первой же контрольной передачи.
