– Узнаем, кто он такой.
– Легко сказать. Оглядись, кругом – ни души. У кого инфой разживешься?
– Мы не в пустыне, – Димон завертел головой и вдруг, вытянув руку, кивнул в сторону уходившей вниз витиеватой дороги. – А хоть бы у тех пацанов поинтересуюсь.
По дороге шли два парня: один – рыжий и курносый, примерно наш ровесник, другой, тоже рыжий и круглолицый, лет на пять младше. С первого взгляда было ясно – парни братья, сходство налицо.
Нагнав ребят, Димон обратился к ним с вопросом:
– Парни, вы местные?
– Местные, – ответил старший.
– Угу, – поддакнул младший.
– А где живете?
– Внизу, – младший кивнул на березовую рощицу, за которой, как выяснилось, раскинулась деревня.
– Случайно не знаете, чей это дом?
– Знаем.
– Чей?
– Вам зачем?
– Надо.
Старший усмехнулся и, похлопав младшего по плечу, сказал:
– Пошли, Пашка.
– Пошли.
– Стойте, – Димон тронул парня за локоть. – Не уходите. Нам, правда, надо знать.
– Зачем?
– Чего ты заладил? Надо и все.
– Пошли, Пашка.
– За пару сотен скажешь? – спросил я, сунув руку в карман.
Пашка с любопытством посмотрел на старшего брата и облизал губы.
– Я – Кирилл, – представился парень.
– Глеб.
– Димон.
– Это мой брательник – Пашка.
– Угу, – опять засопел Пашка.
– Так как, Кирюха, будет у нас разговор?
– Деньги покажи.
Я достал две сотни.
– Деньги вперед.
– Держи.
– Кир, дай сто рублей, – попросил Пашка.
– Перебьешься.
– Ну Кир.
– Рот закрой, – прикрикнул Кирилл, отвесив брату подзатыльник.
– Я маме расскажу.
Показав брату кулак, Кирилл покосился на дом и шепотом сказал:
– Давайте отойдем подальше.
Метров через двести, свернув с дороги, Кирилл остановился.
– Тетка здесь живет с дочерью. Как зовут, не помню. Вроде Ира, а может, Нина…
– Или Света, – улыбаясь, сказал Пашка.
– Заткнись, – прикрикнул Кирилл. – Дочь у тетки чокнутая.
– Серьёзно?
– Я её один раз видел. Странная.
– И страшная, – опять не сдержался Пашка.
На это раз Кирилл не одернул брата. Закивав, он подтвердил Пашкины слова.
– Лицо белое, глаза черные. И рот черный.
– Рот?
– Да.
– Это как?
– Ну, губы у неё черные.
– Такого не бывает.
– Черные-черные, – с восторгом сказал Пашка. – Я тоже видел.
– А ещё в доме кто-нибудь есть? – спросил Димон.
– Качёк лысый с ними живет. Геннадием зовут.
– Он им кто?
– Или родственник, или прислуживает. Он тетку на машине возит.
– Откуда ты знаешь, что его зовут Геннадием?
– Знаю и всё.
– Кирюх, не финти, деньги взял – рассказывай.
– Он папу нашего избил, – выкрикнул Пашка.
– Помалкивай.
– За что избил-то?
– Да, – лениво отмахнулся Кирилл. – Геннадий Ларису Ивановну до дома подвез, а отец наш в это время пьяный у её калитки стоял. Ляпнул что-то, Геннадий его и уложил с одного удара. Связался с пьяным. Урод! А вообще у них в доме неспокойно, странности разные происходят.
– Какие?
– Дом строили долго, года четыре, а когда построили и приехали хозяева, многие деревенские рассчитывали, что им удастся получить работу. Дом большой, наверняка потребуется прислуга, садовник, или ещё кто. К тетке приходили, она с порога заявляла, что работники не нужны. Наша мать к ней ходила, так тетка наорала на неё, просила передать деревенским, чтобы перестали шляться. Так и сказала, шляться. Дура старая!
– Ты упомянул о каких-то странностях.
– Ага, – Кирилл обернулся. – Некоторые мужики в деревне говорят, что в доме подпольный цех по производству левой водки. А женщины рассказывают о каком-то меховом комбинате, вроде там из кошек и собак шапки изготавливают.
– Что за бред?
– Не бред. Так говорят.
– Сплетни. Сам подумай, будут хозяева такого дома заниматься производством левой водки?
– А почему нет?
– Ладно, проехали, – сказал я. – Кирилл, а у местных жителей имеются основания так полагать?
– Конечно. Не раз замечали, как к дому подъезжают грузовые машины. Что внутри, никто не догадывается. Но приезжают машины раз в неделю, ночью. Подъезжает грузовик, сигналит, Геннадий ворота открывает, пропускает машину на участок и… и всё. Чего выгружают или загружают за деревьями не видно.
– Да уж, – Димон посмотрел на меня с плохо скрываемой ухмылкой. – Ничего не скажешь.
– Кирилл, а кто такая Лариса Ивановна?
– Она училка. Когда в городе жила, французский язык преподавала, а здесь работает уборщицей на почте.
– И в доме у тетки работает, – апатично сказал заскучавший Пашка.
– Подрабатывает, – улыбнулся Кирилл.
– Кем она у них работает?
– Дочку учит французскому языку.
– А уверял, что никому из деревенских не удалось получить в доме работу.
– Все до сих пор удивляются, как Ларисе Ивановне и Тоньке подфартило.
– А Тонька это кто?
– Дочь Ларисы Ивановны. Чем она в особняке занимается, никто не в курсе. Но Тонька – дура. Никогда денег не займет, а получает она хорошо. Тетка ей в долларах платит.
– Или в евро, – сказал Пашка.
– Или в евро, – с завистью повторил Кирилл. – Ладно, нам домой надо. Пока.
– Счастливо, – махнул рукой Димон.
– Кир, ну дай сто рублей, а, – заныл Пашка, когда браться отошли от нас на значительное расстояние.
– Отвали!
– Я маме расскажу…
