Волна еще не стала волной — просто океан угрожающе горбился, готовясь к решающему удару, но катастрофа была неизбежна. О ней кричали датчики, расположенные на дне, буи, рассыпанные по водному пространству, спутники, глядящие на планету с космических высот.
Уильямс переключил систему на камеры второго дрона, патрулирующего побережье севернее Лиссабона. Потом посмотрел на береговую линию стеклянными глазами третьего стража небес. Четвертый. Пятый.
Компьютер склеил изображения в одну панорамную картинку. Теперь Уильямс скользил над береговой линией, охватывая взглядом десятки миль одновременно. Рука руководителя Комитета лежала на джойстике трансфокатора, он мог рассмотреть все до мельчайших деталей — его воздушные помощники обладали острым взором. Вещи, брошенные прямо возле домов, мусор, разбитые машины, витрины без стекол — следы панического бегства, человеческого отчаяния.
Он видел, как начала отступать вода, обнажая песок и скалы, никогда не видевшие солнечного света. Океан делал несколько шагов назад, чтобы броситься на сушу с яростью бешеного пса.
Зазвонил мобильник.
Этот номер был известен только руководителям региональных центров, звонок на эту трубку Уильямс принимал в любое время дня и ночи.
— Уильямс! — сказал он в микрофон, не отводя глаз от экранов, на которых разворачивалась катастрофа мирового масштаба.
— Сэр! Это Ларош, Средиземноморская группа.
— Говорите, Ларош.
Камеры дрона заметили небольшой красный автомобиль, уезжающий от побережья во всю прыть, и теперь Уильямс следил за красной машинкой, несущейся по узкой дорожке. Свободной рукой он качнул джойстик трансфокатора, и автомобиль заполнил центральную часть экрана.
— Сэр! У нас есть предположение… Это только предположение, мы думаем, как проверить его расчетами…
— Переходите к сути вопроса, Ларош. Я все равно не силен в математике.
— Хорошо, сэр.
Это был старенький кабрио марки «пежо». Автомобильчик с трудом брал длинный подъем серпантином, взбираясь на верхнюю дорогу. В салоне машины можно было рассмотреть мужчину — он был за рулем, длинноволосую женщину в желтом пальто и ребенка на заднем сиденье. Мужчина гнал авто так быстро, как мог, постоянно оглядываясь на океан, который готовился разинуть пасть. Уильямс не слышал звуков, дрон не мог их передать, но отчетливо представлял себе, с каким неприятным шорохом отступает вода.
— Сэр! Представьте себе, что планета подвергается действию гравитационного поля двух планет…
— Двух планет, Ларош? Откуда взялись еще две планеты?
— Этого я не могу объяснить, сэр. Планет нет. Вернее, мы их не видим, но воздействие на гравитационное поле нашей планеты они оказывают.
Уильямс слушал научного руководителя Средиземноморской группы, а сам не мог оторвать взгляда от драмы, разворачивающейся на его глазах — автомобильчик, взбирающийся по серпантину, и стена воды, медленно встающая из океана.
— Понимаете, сэр, это как отливы и приливы, которые вызываются массой Луны на орбите. Представьте себе такие приливы и отливы в земной магме при воздействии двух гравитационных сил, направленных под углом друг к другу.
— Погодите-ка, Ларош! Вы говорите о воздействии двух планет? Двух планет, которых нет?
— Их нет, сэр, то есть мы их не видим, но их воздействие есть. И разлом — это действие результирующей силы их гравитационных полей.
— Вы сами понимаете, что вы сказали?
— Вполне, сэр. Мы не видим Луну, но наблюдаем приливы. Мы не видим ветер, но он крутит ветряки. Видеть вовсе не обязательно.
Волна уже шла к побережью. Она была колоссальна, Уильямс не мог на глаз оценить высоту цунами, но речь шла минимум о сотне метров — казалось, она касается гребнем белых перьевых облаков, через которые пролетал дрон.
Кабриолет уже почти одолел подъем, когда камера совершила разворот, и Уильямс увидел, что над машиной завис спасательный вертолет. Под брюхом геликоптера вился трос, карабин трепало ветром над самой машиной, и женщина в желтом пальто приподнялась, пытаясь ухватиться за спасательный канат, но промахнулась.
Вертолет крутнулся на месте, снизившись еще на несколько метров. Его отчаянно болтало, но пилот держал высоту, несмотря на опасность завалиться и зацепить склон лопастью. Водитель притормозил кабриолет, он уже не летел по узкой дороге, а катился, и женщина ухватила трос.
Уильямс перевел взгляд на волну, заслонившую горизонт и понял, что машине с беглецами не успеть в любом случае. Женщина в желтом цепляла спасательную сбрую на ребенка.
Камеры, установленные на вертолете, давали изображение в Сеть. Уильямс увидел желтое пятно на одном из периферийных экранов и вывел изображение в центр проекции.
Теперь он видел происходящее крупным планом. Мужчину за рулем, женщину, застегивающую ремни на мальчике лет восьми… Мальчишка плакал — Уильямс мог рассмотреть и слезы на его щеках, и открытый в крике рот, и даже то, что у малыша не было одного переднего зуба.
