Парнишка, уставясь в пространство голубыми глазами, тщательно обдумал заданный вопрос. Наконец он нашел подходящий ответ:
— Понятия не имею!
— Слушай, — рассердился вдруг Командор, — у меня слишком серьезное дело, мне нужен Ливадзе!
— Нам он тоже нужен, — сообщил веснушчатый и отключил связь.
Командор грустно покачал головой. И решил, что, наверное, никогда он не научится разговаривать с аналитиками. Сложная публика. Но ему все-таки был нужен Ливадзе, и потому он передал дежурному, чтобы того поискали везде и как следует.
Примерно через полчаса главного аналитика удалось отыскать в парке, прилегающем к Дхар-ма-центру. Как доложил Командору дежурный, Сергей Ливадзе кормил лебедей и просил передать руководству, что явится сразу, как только покончит с этим занятием.
И еще через полчаса он действительно явился.
К тому моменту, когда главный аналитик вошел в кабинет высокого руководства, руководство уже дошло до крайней точки. Оно кипело и испускало пар.
Чернявый тощий Ливадзе, с интересом посмотрев на Командора, не преминул заметить:
— Ты, похоже, нервничаешь? А что случилось? Командор задохнулся от возмущения.
— Ну, ты… — с трудом выдавил он. Ему отчаянно хотелось выругаться, но, зная, что Ливадзе терпеть не может энергичных выражений, Командор сдержался. — Послушай, — осторожно заговорил он, — тут такая странная история…
Мозги главного аналитика были устроены таким счастливым образом, что при виде даже самой невинной загадки начинали работать на полную мощность. А уж когда Ливадзе понял, что разведчики натолкнулись на весьма неординарное явление, он прямо-таки задымился от азарта.
— Ну и ну! — вскрикивал он, изучая все переданное с Ауяны. — Ну и ну!.. Красиво, ничего не скажешь… красиво!
Командор, как ни старался, никакой красоты в непонятных данных обнаружить не сумел. Но благоразумно промолчал, догадываясь, что у Ливадзе на этой счет могут быть какие-то свои, сугубо аналитические соображения. Наконец тощий встрепанный специалист оторвался от монитора и радостно уставился на Командора.
— Ну и чего ты тут не понимаешь? — поинтересовался он.
— То есть… ну, ты даешь! Почему защитное поле прорвалось?!
— Парапсйхическая атака, — уверенно ответил Ливадзе. — Очень мощная. С поверхности планеты.
— А… А, ну да. Действительно, предельно просто.
— Само собой! Посмотри, тут же отчетливо зафиксировалась волна, вот эта линия, и еще вот здесь. — Ливадзе с удовольствием тыкал пальцем в экран. — А вот эта точка? Разве тут могут быть другие интерпретации? Замечательно! В жизни не слыхал о таких мощных экстрасенсах! А кто это, ты уже знаешь? Очень хочется познакомиться с такой яркой личностью!
— Если ты мне скажешь, в какой точке планеты эта волна возникла, я тебе сразу все узнаю, — пообещал Командор. — И адрес личности, и фамилию, и даже все ее родственные связи до седьмого колена.
— В какой точке? В какой точке… точечке, точю-шечке… — забормотал Ливадзе, берясь за дело. — И в какой же… и где же она, ласковая наша…
Но процесс поиска нужной точки неожиданно затянулся. Ливадзе умолк и продолжал работу, не издавая ни звука. А это было, насколько знал Командор, плохим признаком. Но ему оставалось лишь терпеливо ждать.
Наконец главный аналитик сердито стукнул тощим кулаком по столу и визгливо пожаловался:
— Не найти! Очень широкая волна, очень рассеянная!
— И что мне теперь делать? — робко спросил : Командор.
— Отдай в Технический отдел, пусть разбираются.
— Они уже… А что скажешь насчет радиоволны?
— А какое мне дело до радиоволны? — удивился Ливадзе. — Это уж тем более дело техников. У тебя есть еще что-нибудь?
— Нет, — вздохнул Командор.
— Ну, тогда я пошел, — сообщил Ливадзе. — Когда найдешь источник волны дай мне знать.
— Обязательно, — кивнул Командор. — Если найду.
— Уж ты постарайся, — с неожиданной серьезностью сказал главный аналитик. — Явление-то и вправду из ряда вон…
И он ушел, оставив Командора в одиночку переживать за Ольшеса, который, как ни на секунду не усомнилось высокое руководство, обязательно не только найдет парапсиха, но и ввяжется в какую-нибудь историю, с этим феноменом связанную. А расхлебывать придется начальству.
Мадам Арсин, уютно устроившись в широком и глубоком кресле, смотрела на стоявшую перед ней на низком столике крохотную статуэтку, вырезанную из цельного александрита, и предавалась приятным воспоминаниям. Точнее, она позволяла себе вспоминать только приятное. Мадам вовсе не хотела думать о нищете, в которой она провела детство, о тех пяти годах юности, когда ей пришлось зарабатывать кусок хлеба на панели… нет, мадам всегда начинала вспоминать лишь с того дня, когда она встретила молодого красивого парня, уже имевшего кое-какой авторитет в том мире, о котором ничего не знают благовоспитанные девочки.
И вот тогда-то и началась для ,нее настоящая жизнь…
