Последняя Крепость пала.В живых остался только один человек, вся жизнь которого теперь подчинена одной лишь мести.
Они не возрадовались гибели неприятелей, но дивились только величию их решимости и несокрушимому презрению к смерти такого множества людей.
…На беспощадный свет своей победы…
Бран не услышал начала «Баллады о Нааме» из-за того, что спал. Он был голоден, когда явился в кабак, но последние медяки истратил не на еду, а на выпивку, быстро набрался, залег в углу и не расслышал, как арфист у очага затянул проклятую песню, иначе бы сразу заткнул ему глотку, вбил бы в пасть его поганые зубы. И когда он разлепил глаза, старый козел, дергая струны скрюченными пальцами, выпевал уже проклятые финальные слова:
…И все они были мертвы. Никого не осталось. Так пала Последняя Крепость, Пала Наама!
Вслед за этим в голову арфиста незамедлительно полетела скамейка, пущенная рукой Брана. Арфист, с проворством, приобретенным частым повторением, уклонился, скамья ударилась о стену и сломалась, а на самого Брана навалилось с пяток завсегдатаев, как собаки на медведя. Остальные посетители этой крысьей норы, каких полным-полно было в портовых кварталах блистательной Столицы, подобрались поближе поглазеть, чем кончится заваруха, и выдвигая разнообразные предположения насчет того, чего это мирно надиравшийся северянин, судя по выправке — из бывших федератов, вдруг взбесился.
— Пустите, сволочи! — орал тот, выбираясь из общей свалки и стряхивая с себя наиболее упрямых. — Задушу поганца! Он мне будет про Нааму… как будто он там был… как будто кто из вас видел… «Пала Последняя Крепость…» Убью!
Жуткое лицо воздвиглось перед Браном. В полумраке изжелта-бледное, худое, оно казалось зримым воплощением всех кошмаров, мучивших его эти десять лет. Левая половина, от верхней губы до виска, была рассечена глубоким застарелым шрамом. Из-за этого левый глаз, чудом не вытекший, почти не открывался, и с лица глядели словно бы два разных человека. Правый глаз, огромный, черный, точно колодец ночью или пещера, уводящая в преисподнюю, сверлил неотступно, проникая в мозг, левый, узкий как щель, злобно усмехался.
— А ты там был? — тихо, сипло и очень вкрадчиво спросило лицо. — Ты был под Наамой? Осаждал ее?
— Да! — подхватили хором остальные. — Сам-то был? Штурмовал Последнюю Крепость?
Брану наконец удалось стряхнуть с себя противников. Он стоял, раскачиваясь, большой, тяжелый, выше всех в этой лачуге, и короткий меч — оружие, предписанное федератам, — казался бы игрушкой в его руках, может быть, поэтому он не стал его доставать.
— Не осаждал, — сказал он. — И не штурмовал. Нет. Но я там был. Я, Бран из Лоэрга, сотник федератов Северной провинции, был под Наамой в тот день, когда ворота открылись.
— И что ты тогда лезешь? Скажешь, что это не правда? И Последняя Крепость не пала? Империя не покорила Восточную провинцию?
