Немного поразмышляв, Ольшес решил, что дарейтам он сообщит об этой новости попозже. Теперь же перед ним уже всерьез встала проблема кочевников. Инспектор не мог улететь с Ауяны, оставив Найту в подобной ситуации. Ведь девушку пытались убить, а виной тому был он сам, и никто больше. Значит, нужно либо объясниться с теми, кто следит за бывшей продавщицей, либо спрятать Найту в надежном убежище до тех пор, пока дарейты не будут вывезены с Ауяны, и тем самым у кочевников и мафии исчезнет необходимость охотиться за теми, кто тайно говорит с морем. Но, поскольку вопрос вывоза дарейтов оставался открытым, нужно было обдумать первый вариант решения.
Если же договориться не удастся…
Ольшес решил пока что на этом не сосредотачиваться.
Он вышел из дому и зашагал по улице. Машина сейчас была ему не нужна. Даниил Петрович совсем не хотел, чтобы те, кто следит за ним и за Найтой, отстали где-нибудь на узких улицах, попав в пробку. Он намеревался отловить парочку этих деятелей и поговорить с ними не шутя. А для этого нужно было завести их в подходящее тихое ,и уютное местечко. Ольшес давно уже знал Столицу достаточно хорошо, чтобы уверенно выбрать соответствующий уголок. Поближе, чтобы не тратить время понапрасну. Наконец, пройдя темноватым переулком и миновав два проходных двора, инспектор, свернув налево, очутился в нужном ему месте. Это был узкий двор, в который не выходило ни одного окна окружавших его домов. Здесь со всех четырех сторон возвышались мрачные брандмауэры, а невысокая подворотня, ведущая во дворик, предназначалась лишь для уборщиков, которые, похоже, в последние лет десять — пятнадцать не трудились сюда заглядывать.
Ольшес встал сбоку от подворотни. Через минуту-другую он услышал шаги.
Оглушив первого из преследователей, Даниил Петрович тут же свалил на землю второго и, надежно связав его по рукам и ногам тонким прозрачным шнуром земного производства, прислонил не успевшего ничего понять бедолагу к стене и внимательно всмотрелся в молодое прыщавое лицо.
Юнец ответил инспектору злобным взглядом и прошипел:
— Ну, ты дурак… Не соображаешь,, на кого налетаешь.
— Да ты у нас поэт! — хмыкнул Ольшес. — Ну-ка, зарифмуй еще что-нибудь!
Юнец недоуменно вытаращил глаза.
— Ты… — прохрипел он. — Ты… да ты вообще… да тебе что, жить надоело? Ну, так считай, что сегодня твой последний день!
— Ты мне лучше скажи, детка, кто тебя послал следить за мной? — спросил Даниил Петрович. — Да подробно рассказывай, а то я рассержусь.
— Гы-гы! — развеселился парень. — Он рассердится! Видали мы таких. Ага, тоже сердитые были. Пока их не прижгли как следует да ножичком не пощекотали. Ты что думаешь, мы вдвоем за тобой шли? Погоди минутку, узнаешь, что почем!
— Спасибо, что предупредил, — серьезно ответил Ольшес, хотя, строго говоря, в предупреждении он не нуждался. Он давно уже слышал тех троих, что затаились неподалеку и выжидали подходящего момента для атаки. Ну, для инспектора-особиста три таких дурака — все равно что пустое место.
В чем прыщавый юнец и убедился спустя пару минут.
И, лишь увидев три валяющиеся на земле тела своих соратников, он испугался.
Однако чего-чего, а гонору у него хватало. Он упорно отказывался отвечать на вопросы Даниила Петровича. Наконец инспектор рассердился по-настоящему и, схватив наглеца за шиворот, хорошенько стукнул его об стену. Юнец взвыл, но не сдался. Тогда Ольшес нажал на одну из критических точек — и парень, выпучив глаза и онемев от пронзившей его боли, замотал головой, давая знать, что молчать больше не собирается.
— Кто убил Собти? — для начала спросил инспектор.
Юнец попытался .отползти в сторону, однако Олъшес тут же пнул его ногой, возвращая на прежнее место, и парень затих, затравленно глядя на землянина.
— Кто? — злым голосом повторил Даниил Петрович.
— Ну… — промычал юнец. — Ну… вот они. — Он показал глазами на лежащую рядом троицу.
— А ты в этом не участвовал?
— Да кто меня пустит на такое дело! — обиженно пробормотал парень, но тут же, спохватившись, добавил: — Нет, я там даже не был.
— Тогда откуда тебе известно, как именно его пытали? — поинтересовался Ольшес.
— Да чего там, — протянул юнец. — Это все знают.
— Вот как? Любопытные у вас знания. Ладно. Так кто вас послал?
Парень, и без того бледный, вдруг побледнел еще сильнее, и Даниил Петрович ощутил, как от юнца распространяется вонючая, удушливая волна звериного ужаса. Похоже, того, кто скрывался за всей этой жестокой акцией, юнец боялся куда сильнее, чем стоявшего перед ним землянина.
— Говори! — прикрикнул Ольшес. — Мне надоело с тобой нежничать.
Парень несколько раз нервно сглотнул, собираясь с силами. Он действительно хотел что-то сказать. Но никак не мог заставить себя сделать это.
Инспектор, решив, что юнцу необходимо помочь обрести решимость, протянул руку и пригрозил:
— Или ты говоришь, или я делаю тебе очень больно. Ну?
— Это Вика Кирао! — выкрикнул юнец — и внезапно потерял сознание.
Ольшес покачал головой. Ну и ну… Этот Вика должен быть серьезным хищником, если от одного упоминания его имени мелкая шпана падает в обморок.
