— А вы не хотели бы поступить ко мне на службу? — неожиданно сказал он. Ольшес от души расхохотался.
— Вот только этого мне и не хватало, — сквозь смех выговорил он. — Представляю, какой аффект это произвело бы в Федерации.
— Понятно, — равнодушно бросил Вика. — Ну что ж, давайте поговорим…
…Конечно, Ольшеса отнюдь не обрадовало то, что разговор закончился практически ничем. Но он, собственно, и не ожидал каких-то мгновенных и обнадеживающих результатов. Важно было дать Вике понять — дарейтами занимаются те, чья мощь несравнима с мощью даже самой крупной хоть в стране, хоть на планете бандитской организации. И это Вика, безусловно, понял. Однако сдаваться вот так, запросто, он не привык. Что ж, пусть подумает в тишине, на досуге…
Лишь привезя девушку в пансион, инспектор спросил наконец, почему же она не позвала его на помощь. Ответ Найты оказался настолько неожиданным, что Даниил Петрович поначалу просто не поверил собственным ушам.
— Что ты сказала? — воскликнул он.
— Я хотела сама поговорить с Викой…
— Ну и ну… ну ты и дура! И что ты собиралась ему сказать?
— Да то же самое, что ты говорил, пока я в той кладовке сидела.
Ольшес наконец опомнился и рассмеялся:
— Ох, девочка… Да неужели ты думаешь, он стал бы тебя слушать? Кто ты такая, чтобы он стал обращать внимание на твой лепет?
— Ты забыл, что я говорю с дарейтами.
— Вот уж об этом я никак не мог бы забыть! — рассердился Даниил Петрович. И Вика этого не забудет, можешь не сомневаться. Так что пора тебе готовиться к отъезду.
— Хорошо,— согласилась девушка, грустно посмотрев на инспектора. — Я уеду. Но мне, честно говоря, не очень хочется… —
— Хочется или нет, а тебе лучше быть как можно дальше от Тофета.
Потратив почти две недели на то, чтобы вывезти Найту из страны и благополучно доставить ее в высокогорный монастырь, где обитала подруга девушки, Ольшес решил, что пора отправляться восвояси. Но сначала нужно было еще раз связаться с дарейтами и объяснить им, что он собирается делать. А заодно попросить не поддерживать связи с жителями суши, поскольку последствия этих связей в последнее время неизбежно приобретали ярко выраженный уголовный оттенок.
В очередной раз сменив пансион, Даниил Петрович провел две ночи на берегу Желтого залива, пытаясь докричаться до дарейтов. Но ему это не удалось. Ольшес никак не мог понять, почему у него, несмотря на его специальную подготовку, не получается то, что с легкостью давалось Найте. Но на третью ночь он это понял. И для этого ему даже не пришлось отправляться к Желтому заливу.
Он лишь собирался выйти из дому, когда вдруг снова ощутил удар по сознанию и увидел уже знакомый туман…
Александр Ирвин принял дежурство, но Левинскому не хотелось уходить из рубки. Он ужасно боялся пропустить что-нибудь важное. Что именно — он и сам не знал. Но ему казалось, что должно произойти еще нечто такое, что лучше не пропускать. И он болтался из угла в угол, пока Ирвин наконец не прикрикнул на него:
— Ну чего ты тут мельтешишь, молодое поколение? Занялся бы чем-нибудь конструктивным!
— А чем? — поинтересовался Левинский. — Дел-то и нет никаких!
— Ну, тогда почитай что-нибудь душеспасительное, — предложил Александр. — А то у меня такое впечатление, что ты вот-вот превратишься в маятник.
— Ну и превращусь, — обиделся Левинский. — Тебе-то что?
— Ты меня отвлекаешь.
— Не выдумывай. От чего тебе отвлекаться? Ничего же не происходит.
— Вот от ничего и отвлекаешь. Я мог бы, например, подумать о чем-нибудь приятном или полезном, а ты там топаешь без передышки, не даешь мне сосредоточиться.
— А, ну тебя, — безнадежно махнул рукой Ле-винский и направился к выходу из рубки. Но на самом пороге он оглянулся — и замер. — Саня… — прошептал он.
Но Ирвин уже и без него прекрасно видел, что один из дополнительных мониторов потемнел.
— Чего это он?
Ирвин потянулся к ручкам настройки, но в это мгновение и все остальные экраны затянула непроницаемая мгла.
— Не трогай! — пискнул Кейт, хотя Ирвин и сам застыл с протянутой к клавиатуре рукой.
Потом, спохватившись, Александр вызвал командира. Корин вихрем промчался по коридору от своей каюты и, чуть не сбив по-прежнему торчавшего у порога Левинского, ворвался в рубку:
— Что?..
— Опять… — негромко ответил Ирвин.
— Ага! — торжествующе вскрикнул командир. — Наверное, учуяли, что предыдущая передача была недостаточно яркой.
— А как же, учуяли, непременно, — пробормотал Ирвин, включая дублирующую запись и прямую передачу на Землю и берясь наконец за настройку. Но,само собой, ничего настроить ему не удалось. Экраны по-прежнему оставались темными.
— На этот раз гораздо четче, — язвительно бросил Левинский, сдвигаясь наконец с места и подходя к пульту. — Просто как студийная постановка.
Корин озадаченно потер нос и посмотрел на Ирвина. Тот лишь пожал плечами. Сказать ему пока что было нечего.
Разведчики долго ждали, напряженно вглядываясь в темноту, но на экранах по-прежнему ничего не происходило. Тьма оставалась тьмой. Так прошло почти полтора часа.
И вдруг…
