Спустя год президента Карлоса Переса отстранили от власти через процедуру импичмента, а еще через год (1994) новый глава государства, Рафаэль Калдера, амнистировал и выпустил из тюрьмы Чавеса. «Боливарское революционное движение-200» было преобразовано в политическую партию «Движение за Пятую Республику» (Movimiento V (Quinta) Repъblica, MVR), которая привела Чавеса к победе на президентских выборах 1999 года.
Пятая Республика была призвана заменить порочную систему «Punto Fijo» [35]- венесуэльский вариант «партийной демократии», по мнению Чавеса, - главного врага истинного народовластия. В 1958 году, после свержения диктатора Хименеса, достигнутого, по большей части, усилиями коммунистической партии Венесуэлы, три партии демократического толка - Демократический республиканский союз, социалисты-христиане (Copei) и Демократическое действие (AD) - заключили пакт об эксклюзивном разделении власти, элегантно оставив за бортом и коммунистов, и правых радикалов. Республиканцы вскоре растворились в демократах, и на добрые сорок лет в Венесуэле утвердилась двухпартийная система. Уделом остальных политических движений стали подполье и партизанская война, обеспечивавшая занятость вооруженных сил на протяжении 60-х и 70-х годов.
По иронии судьбы, армия, находившаяся в авангарде «борьбы с терроризмом», очень быстро подхватила радикальные идеи и сама превратилась в их рассадник. Воинскую службу Чавес начал в 1975 году в специальном егерском батальоне для борьбы с повстанцами. Батальону противостояла леворадикальная бригада «Bandera Roja» [36]. В боевых действиях будущий президент не участвовал [37], зато, по собственному признанию, проникся глубоким сочувствием к идеям бескорыстных борцов за народное счастье. Чавес, однако, переосмыслил идеи повстанцев в героико-мифологическом ключе, наполнив коммунистические абстракции национальной историей и увязав их с именем Симона Боливара.
От читателя наверняка не ускользнула навязчивость, с которой образ Боливара проталкивается во всех политических инициативах Чавеса: идеология президента называется «боливаризмом», программы национального возрождения - «боливарскими миссиями», комплекс экономических реформ - «Планом Боливар-2000», даже название страны, согласно новой конституции, принятой в 2000 году, было изменено на «Боливарскую Республику Венесуэла».
Симон Боливар - El Libertador [38], изысканный аристократ баскских кровей, возглавил в начале XIX века борьбу латиноамериканских наций с испанской короной. Campaсa Admirable [39], начатая в 1813 году и ознаменованная серией блестящих военных побед, принесла независимость Венесуэле, Колумбии, Панаме, Эквадору и Перу. В 1825 году в честь Боливара были названы северные территории Перу, ставшие впоследствии независимым государством Боливия.
Величайшим политическим достижением и главной амбицией всей жизни Боливара было объединение освобожденных территорий в одно государство, названное им Gran Colombia [40]. Кроме перечисленных территорий, в Великую Колумбию, просуществовавшую с 1819-го по 1831 год, вошли также части Коста-Рики, Бразилии и Гайаны.
Хотя распад Великой Колумбии был обусловлен объективными историческими причинами - в первую очередь кардинальным различием интересов региональных элит, - непосредственным могильщиком Утопии Симона Боливара стала его малая родина - Венесуэла, первой отделившаяся от Великой Колумбии в 1830 году! Пытаясь сохранить единство государства, Боливар объявил себя диктатором (1828), однако не сумел оказать должного противодействия центробежным силам, ушел в отставку (1930) и даже приготовился к добровольной европейской ссылке. 17 декабря 1830 года великий человек скончался от туберкулеза, оставив после себя латиноамериканскому этносу Великую Мечту (панамериканское государственное единение) и Великое Искушение (диктатуру).
Теперь главное. Венесуэла, причислившая Симона Боливара вскоре после его смерти к лику национальных героев и почти святых, помимо Великой Мечты и Великого Искушения унаследовала и третью идеологему - Великий Первородный Грех! На уровне подсознания все венесуэльские мыслители, поэты, идеологи и политики так или иначе ощущали вину за уничтожение латиноамериканского Города Солнца - Великой Колумбии. Чем больше ощущалась вина, тем быстрее росла потребность в возобновлении усилий, направленных на всеобщее объединение.
В идеологии Чавеса все три аспекта духовного наследия Боливара достигли гипертрофированных размеров: панамериканизм как первооснова внешней политики, авторитарное правление как единственно эффективная форма преодоления хаоса в экономике, чувство вины за разрушенное единство как центральный мотив «братской помощи», оказываемой Венесуэлой безвозмездно не только родственным по крови народам, но и страждущим во всем мире. Последнее можно проиллюстрировать одним весьма характерным примером.
