Я не смотрела, куда еду, главной задачей было удержаться в седле, что оказалось совсем-совсем непросто. Спасибо натренированным тяжелыми томами рукам, а то бы разбилась на первом же повороте!
Но грива у мерина, однозначно, поредеет.
Я не знаю, сколько скакала, в каком направлении двигалась – просто доверилась чутью лошади, периодическими ударами по бокам не давая ей перейти с галопа на рысь.
Понятия не имела, что творится у меня за спиной: оборачиваться при моих навыках верховой езды было чревато.
Наконец, мерин остановился посреди какого-то поля. На мои понукания он больше не реагировал, я не стала настаивать, подняла голову и огляделась.
Направо – лес, налево – поле. Впереди и позади – оно же.
Вечереет. Сколько же продлилась эта бешеная скачка? Впрочем, в это время года темнеет рано, всё-таки уже не лето.
Осторожно напомнил о себе молчавший до этого из страха желудок. Кажется, у оборотня приторочен к седлу какой-то мешок, нужно открыть, посмотреть – вдруг там есть что-то съестное, пригодное для человека?
Увы, рацион Лгора не блистал разнообразием, хотя и не дал умереть с голоду.
Осматривая забрызганную грязью одежду (особенно жалко новое пальто) и пораненные руки (когда это я с кустарником встретиться успела, да ещё с акацией или шиповником?), пришла к выводу, что всё могло быть намного хуже – к примеру, пятна от глины могли обернуться каплями крови. А что, теперь я вправе всего ожидать: на меня объявили охоту. Сегодня не стреляли – завтра хладнокровно вскинут арбалет.
Сумерки обнимали, проникали под кожу. Стремительно холодало, мучительно хотелось забиться в тёплый уголок перед очагом и услышать приветливую человеческую речь. Но вокруг никого и ничего, только мы с покрытым хлопьями пены, потным мерином.
Неужели никакого жилья? Совсем никакого?
Я ещё раз огляделась, пытаясь различить на горизонте смутные очертания крыш, гостеприимный дымок – напрасно. Голое, изрытое комьями почвы по прерывистой линии борозд поле.
Стало как-то не по себе. Ночь, одинокая девушка-беглянка, пустынная местность…
Куда, куда мне идти? И как идти, когда от скачки болит всё тело, особенно внутренняя сторона бедер. Как же умудряются ездить верхом мужчины, да ещё без видимого неудобства? Наверное, я что-то неправильно делаю.
Потрепала по холке мерина – нам с ним нужно держаться вместе, двум единственным живым существам на ближайшую округу.
Пока ела, пыталась понять, где очутилась, наступила ночь. Влажная, ледяная, пропитанная дыханием наступавшей зимы.
Поёжившись, я мужественно заставила себя снова забраться в седло (на этот раз села боком) и наугад выбрала направление: не ночевать же в поле?
Пока мерин неспешным шагом, едва передвигая ноги, мерил кочки прихваченной морозцем земли, я думала о том, что стало с моими спутниками.
Четыре солдата и один маг против оборотня и другого мага. Лгор пеший, в человеческом обличии – ну не справится он с солдатами! А Лэрзену не до него, самому бы жизнь сохранить… Да, военные ему не помеха, но там светлый волшебник, что в корне меняет расстановку сил.
Не хотелось думать о грустном, и я предпочла оборвать цепочку размышлений. В конце концов, за кого я волнуюсь? За оборотня и тёмного мага, который на моих глазах с особой жестокостью убил два десятка человек и расчленил труп ради некромантских изысканий? Кому рассказать – смешно! Только мне смешно не было, потому что я за него волновалась, боялась, но волновалась. С ним спокойно, с ним у меня был хотя бы призрачный шанс избежать мести Наместника. Да и его отношение ко мне в минуту опасности вызывало невольное чувство признательности, какими бы мотивами он ни руководствовался.
Хотя, чего я волнуюсь, у него гораздо больше возможностей выжить, чем у меня, даже если ранят, ткани быстро регенерируют. Чего обо мне не скажешь.
И я начала усиленно думать о себе, точнее, о своем ночлеге.
Их я заметила не сразу и то чисто случайно. Просто две тени в сиянии ущербного месяца. Сидят на земле и что-то жуют. Приглядевшись, я поняла, что грызут кого-то, точнее, какое-то животное. Вырывают руками куски мяса и остервенело врезаются в них зубами.
Твари ночи.
Может, не заметят? Наивно, конечно, у них же слух чутче, чем у кошки. Так и есть: насторожились, перестали работать челюстями… Я тоже замерла, стараясь не дышать. Жаль, что мерина не шуметь и не дышать не заставишь.
Одна из теней поднялась и скользнула ко мне. Она была отвратительна: обросшее свалявшимся клочьями мехом, с одутловатым лицом (да, именно лицом, потому что, несмотря на звериную сущность, строением это существо напоминало человека) украшенным парочкой внушительных клыков, огромными белесыми глазами (как я потом разглядела, без ресниц) и когтями, которым бы могли позавидовать многие лесные обитатели.
Существо жадно втянуло носом воздух – и тут я поняла, что оно слепое. Поняла и отчаянно забарабанила ногами и руками по шкуре многострадального мерина.
