Возвращаясь из очередного похода (на сей раз Платона доили в Министерстве путей сообщения), Рассольников заметил странного бочайца, сидящего прямо на асфальте у дверей гостиницы. Это был обросший пегой бородой сухощавый мужчина лет пятидесяти, который кутался в купальный халат в синюю и белую полоску.
На голове была чалма из махрового полотенца нежно-розового цвета. Кожа бочайца имела цвет мокрого кирпича, а глаза были ярко-голубыми и младенчески невинными.
Завидев археолога, незнакомец вскочил на ноги и устремился навстречу, подметая пыльный тротуар полами халата. Распахнувшись, халат открыл взору Рас-сольникова кирпичную грудь, густо заросшую седым волосом, протертые на коленях серые шаровары, а также босые, черно-бурые от грязи ноги.
Андроиды заступили бочайцу дорогу. Наткнувшись на неодолимую преграду, он рванулся вправо, пытаясь ее обогнуть, но не тут-то было — у охранников молниеносная реакция.
— Не балуй, папаша, — рокочущим басом произнес старший из андроидов. В голосе Шестерни не было угрозы — одна только богатырская сила. — Что мне с ним делать, хозяин? — не оборачиваясь, спросил он у Платона.
— Здравствуйте, Платона-сан! — заорал оттираемый охранниками бочаец, как будто перекрикивал ревущую реку. — Я Йохан Чекмырь! Умоляю! Уделите мне пару минут!
— Зачем же так шуметь? — удивился Рассольников.
— От меня, скромного собирателя черепков, до великого добытчика «золотого горшка» — словно до луны, — бородач, убавил громкость и перешел ко второму этапу операции — вызывающе грубой лести.
Восточная лесть порой бесила, а порой смешила археолога. Сейчас слова ничего не значили — бочаец готов был сказать любую глупость, лишь бы Платон до него снизошел.
— Хорошо, — ответил Рассольников. — Даю вам пять минут. Но моя охрана должна вас обыскать.
— С великой радостью, Платона-сан. У меня нет блох, и я не заражу твоих славных рыцарей.
У андроидов-охранников не предусмотрено чувство юмора, поэтому они деловито ощупали жилистое тело бородача.
— Ничего нет, хозяин. Ни оружия, ни денег, ни Документов,-доложил Шестерня.
— И следов болезни ты не заметил?
— Их нет, хозяин. Специальный перечень Департамента здравоохранения Лиги Миров заложен в мою память, и я его непрерывно отслеживаю, — ответил главный охранник.
Они поднялись по лестнице, вошли в холл, миновали похожего на лису портье. При виде голодранца тот брезгливо сморщил лицо, но открыть рот не решился. Поднялись по лестнице на второй этаж — лифт, понятное дело, не работал. У дверей трех соединенных вместе номеров стояли охранники. Беззвучно обменявшись с ними информацией, Шестерня доложил:
— Все в порядке, хозяин.
После Лхасы Платон не слишком верил бодрым рапортам, но, как говаривал император Коба, других андроидов у нас нет. Войдя в гостиную, Рассольников предложил бородачу мягкое кресло, а сам уселся на стул.
Тем временем андроиды ходили по штаб-квартире, проверяя контрольные устройства.'Всевозможные электронные штучки, многократно дублируя друг друга, обязаны были давать правдивую информацию. Похоже, в отсутствие Рассольникова сюда действительно никто не входил. Он ведь запретил гостиничной обслуге убираться и менять белье в его номерах — это делали охранники.
— Чем обязан? — приняв новый рапорт, археолог повернулся к гостю. — Время пошло.
Бочаец демонстративно обвел глазами стены комнаты.
— Не беспокойтесь — мы обрезали у них уши, — усмехнулся Платон.
— Я участвовал в пбследних раскопках Следа и могу вам помочь, Платона-сан, — без долгих предисловий объявил бородач. Он больше не заискивал перед Рас-сольниковым, в голосе звучала гордость,
— Кто руководил экспедицией? Когда она проходила? Что было найдено? — засыпал его вопросами археолог.
— Я работал не с профессором Агурайцем, — неторопливо, с достоинством отвечал бочаец. — Мы копали След шестью годами позже. Это была секретная экспедиция. По личному приказу Регента и под наблюдением Скунса.
Археолог знал: «Скунсом» звали начальника бочайской тайной полиции. Его именем столичные мамаши пугали непослушных детей.
— Я возглавлял научную часть и подчинялся старшему центуриону Баглаю, — продолжал гость. — Меня зовут Йохан Чекмырь, я закончил исторический факультет Сорбонны и несколько лет преподавал ксено-археологию в Маханском университете.
«Опять Махан! — с тревогой и раздражением отметил Платон. — Все спекулируют моей слабостью к тому, что связано с „альма-матер“. Вряд ли это простая случайность — слишком похоже на заговор».
— Какая кличка была у вашего декана? — он решил проверить на прочность легенду Чекмыря.
— У Пауэрса было две клички. Преподаватели звали его Дятлом, а студенты — Занудой.
— Почему «Дятлом»?
— Он постоянно стучал на нас в Комитет по спасению нравственности.
— А кто сменил Пауэрса?
Шестерня по-турецки уселся на ковер у входной двери и одобрительно глянул на ведущего дознание Платона. Он успел усвоить, что хозяин не любит, когда охрана маячит рядом, и нашел себе место — подобно сторожевому псу, лежащему у порога.
