Следователь Оладушкин любезно предоставил для записи телешоу свой кабинет. Людмила Константиновна сидела за столом под прицелом двух камер — телевизионной и прокурора-криминалиста, который фиксировал происходящее, чтобы потом приобщить пленку к уголовному делу.
Андрей и еще один оперативник стояли позади операторов. Верочка волновалась в коридоре прокуратуры. Три часа дня — время дневных новостей на Первом канале. И вторым сюжетом, после заседания правительства, была последняя информация по делу об убийстве банкира Воронина.
Обошлось без неожиданностей. Людмила Константиновна сказала именно то, что от нее требовалось. Одетая в деловой костюм, с прической и макияжем, она уже не выглядела бледным, растерянным, несчастным привидением. Она вела себя перед камерой спокойно и по-деловому.
Сделав запись, телевизионщики — долговязый оператор и темноволосая корреспондентка — собрали свою аппаратуру и уехали. Тогда Оладушкин начал официальный допрос.
Андрей все не выходил, и Верочка начала терять терпение. Если требования шантажистов выполнены, заложник должен быть отпущен. Но когда, как, где? Эти вопросы сводили ее с ума.
Она так глубоко ушла в себя, что не сразу очнулась, даже когда запиликал ее сотовый. «Наверное, с работы, — подумала она. — Наталья Алексеевна, конечно, обрадовалась, что я прошляпила новый поворот банкирского дела».
Но на экране телефона высветилось «Лиза». У Верочки так затряслись руки, что мобильник полетел на пол, но, к счастью, не перестал играть жизнерадостную мелодию.
— Алло! — прокричала Верочка в трубку.
— Это я, — сказала Лиза.
— Благодарю тебя, Господи! — прошептала ее собеседница, а громко произнесла: — Где ты? С тобой все в порядке?
— Я у метро. На «Пражской». Я вижу не очень, поэтому лучше бы вам за мной приехать.
— Тебя били?
— Нет, Верочка, все хорошо, — устало, но правдиво ответила Лиза.
Через полчаса Верочка и Андрей попеременно душили ее в объятиях. Верочка пыталась рыдать у нее на груди, а Андрей, кажется, вообще не собирался отпускать ее руку. И очки ей вернули. Мир вновь обрел четкость и ясность.
— Да нормально все, — уже в сотый раз повторила Лиза. — Да жива я, жива. И даже не поцарапана.
Они усадили ее в машину и повезли на допрос. Друзья называется. Ей хотелось домой. Но нужно было дать показания. Андрей почти не смотрел на дорогу, он все время пялился в зеркало заднего вида — на Лизу и Верочку.
— Они тебя напугали, да? — не унималась подруга.
— Ну, во всяком случае, не обрадовали. Когда ни с того ни с сего в комнату ворвались люди в масках, с пистолетами, стало страшно, — призналась освобожденная заложница. — Они кричали на Воронину, а мне приказали идти с ними. Но потом вели себя вполне вежливо. Мол, к вам это не имеет никакого отношения. Это вынужденная мера. Завтра вы будете дома. Они привезли меня в какую-то деревню. В частный дом. Там и продержали почти сутки. Кормили-поили, радио включили, только на вопросы не отвечали. А сегодня доставили к метро. Вот и все.
— Ты их запомнила? Марку машины, в которой везли, назвать можешь? А что за деревня? — Андрей засыпал ее вопросами.
— Ничего не запомнила, не разглядела, — покачала головой Лиза, — очки-то с меня сняли.
— И подбросили в гараж Ворониных. Вместе с кровью и гильзами, — сообщила Верочка. — Мы чуть не умерли!
— Повторение банкирской истории? Надо же! А что за кровь? В меня никто иголкой не тыкал.
— Может, кетчуп. Эксперты скажут. Но выглядело все равно страшно.
— А я бы сказала, странно. Что за повторение одного и того же? И еще одна странность, в доме Людмилы Константиновны я увидела женщину, которая представилась мне на сеансе матерью Насти Савельевой, — сообщила Лиза.
— Да ты что? Законная жена и мать любовницы — подруги? — изумилась Верочка.
— Или никакая это не мать. Вдруг ее ко мне подослали, чтобы оклеветать девушку, — предположила Лиза.
— Надо у Ворониной поинтересоваться, что за личности свободно расхаживают по ее дому, — пробормотал Андрей.
Но Людмила Константиновна дала свой коронный ответ:
— Не знаю, не помню. Наверное, эта женщина участвовала в масках-шоу. И пришла вместе с нападавшими. Елизавете лишь показалось, что мы знакомы.
— А как нападавшие проникли в дом? — поинтересовался следователь. — Прошли сквозь забор, двери. Замки не взломаны. Единственное повреждение — простреленное окно. Но это другие постарались.
— Я вижу только одно объяснение — мой муж дал им ключи и коды.
— То есть вы продолжаете утверждать, что ваш супруг жив и пытается вас подставить?
— Это же очевидно. Он ни перед чем не остановится. Ни перед осквернением могилы брата, ни перед похищением человека.
— Видимо, вы его очень сильно достали, — криво усмехнулся Андрей.
— Может быть, я и не была идеальной женой, особенно когда речь зашла о разводе. Но, в отличие от него, я не преступала закон, — твердо заявила Воронина.
