За те восемнадцать месяцев, которые Эллен проработала у Сандерсонов, она постепенно разобралась, что эта пара далеко не так добра и великодушна, какой казалась на первый взгляд. Разумеется, дав ей работу и крышу над головой в трудное для нее время, они сделали широкий и щедрый жест, но теперь стало совершенно очевидным, что Сандерсоны всегда думали только о себе.
Стоило им заполучить ее и обнаружить, что Эллен заботится об их детях так же бережно, как они сами, Сандерсоны решили ни в коем случае не терять девушку. Именно поэтому ей предложили остаться, а не отправляться в дом матери и ребенка. Советуя отдать малышку Кэтрин сразу после ее рождения, Ширли исходила из собственных интересов, а не из реального положения вещей или заботы о чувствах матери. Эллен стала марионеткой в их руках, не имеющей свободной воли, — и только ради того, чтобы Сандерсоны не остались без ее услуг по уходу за домом и детьми.
К тому же Ширли, как заметила Эллен, вовсе не отличалась избытком материнских чувств. Конечно, она любила своих мальчишек, но бизнес имел для нее куда большее значение. Сейчас она затевала расширение компании, и все ее планы строились исходя из того, что тылы надежно прикрыты. Кто еще согласился бы ютиться в комнатушке размером со стенной шкаф, исполняя обязанности няни, повара, домоправительницы, уборщицы и садовника за три фунта в неделю?
Ширли отправлялась на работу даже тогда, когда один из мальчиков был болен. Все чаще Эллен приходилось готовить угощение для кучи гостей — в дополнение ко всем прочим обязанностям. Теперь Ширли стала возвращаться домой все позже и позже, когда дети уже давно спали. Эллен сдерживала себя, но знала, что стоит ей заикнуться об уходе, как хозяйка вспылит, обвинив ее в черной неблагодарности.
Кроме всего прочего, Эллен было необходимо подыскать к осени жилье вблизи от места новой работы. Однако сейчас, когда она занята с утра до ночи, такая задача представлялась ей просто невыполнимой.
Как следует поразмыслив над этим несколько дней, Эллен поняла, что наилучшим выходом было бы снять дешевую комнату где-нибудь неподалеку от Сандерсонов. Тогда она сможет найти временную работу канцелярской служащей или официантки на остаток лета, одновременно начав поиски постоянного жилья в Южном Бристоле, где и располагалась школа-интернат. При этом ее зарабатывать она будет намного больше.
Убрав со стола после ужина, Эллен не стала откладывать дела в долгий ящик и прямо заявила Ширли о скором уходе. Был вечер, мальчики спали. Роджер удалился, чтобы посмотреть последние новости, а настроение у Ширли было отличным, так как днем ей удалось добиться контракта на поставку продуктов для сети гостиниц на западном побережье.
Сообщая о своем решении, Эллен старалась тщательно подбирать слова. Сначала она упомянула о том, как были добры к ней Ширли и Роджер, но добавила, что считает — для нее пришло время двигаться дальше.
Этим вечером Ширли выглядела намного моложе, чем обычно. После работы она надела бледно-голубые слаксы и полосатую льняную рубашку, а волосы, собранные в высокую прическу, распустила. Однако стоило Эллен заговорить, как ее благодушное настроение улетучилось.
— Ты хочешь уйти? И это после всего, что мы для тебя сделали? — раздраженно бросила она. — Жалкая неблагодарная шлюха!
— Разве это неблагодарность? — парировала Эллен. — Я работала не покладая рук с утра до ночи в течение восемнадцати месяцев, но я стремлюсь добиться чего-то большего, чем быть нянькой и поварихой. Мне предложили работу, где я смогу сделать карьеру.
— Если ты хотела сделать карьеру, не следовало прыгать в постель к первому же мужчине, который обратил на тебя внимание!
Услышав это презрительное замечание, Эллен напряглась.
— А вам не кажется, что я достаточно заплатила за свою ошибку? — холодно заметила она. — Но будь я проклята, если мне придется расплачиваться за нее до конца дней. Так или иначе, на следующей неделе я ухожу.
— Ах вот как? — глаза Ширли злобно сузились. — А если я не дам тебе рекомендацию?
— Можете оставить ее себе, — проговорила Эллен, не в силах больше сдерживаться. — Мне предложили работу, исходя из моих способностей и положившись на слово доктора Фордхэм. Именно она рассказала, как хорошо я заботилась о ваших детях.
— Черта с два ты о них заботилась! — Ширли разгневанно повысила голос. — А кто будет присматривать за ними теперь?
— Теперь ваша очередь, — язвительно заметила Эллен.
При этих словах лицо Ширли вспухло и потемнело от прилива крови.
— Вон! — завопила она. — Можешь убираться прямо сейчас! Чтобы ноги твоей в этом доме больше не было.
Сердце Эллен упало. Восемь часов вечера, а идти ей некуда. Она собиралась поискать жилье только завтра после обеда, когда выпадет свободное время. Однако она мгновенно перестала колебаться, заметив на лице Ширли то самое выражение, которое часто замечала у Вайолет — тупого озлобления.
— Отлично, я отправляюсь укладывать вещи, — сказала Эллен.
Она не собиралась отступать, даже если придется бродить по улицам до утра. Времена рабской зависимости миновали.
