Любовно погладив ладонью сосуд с алой жидкостью, маркировка которого говорила, что это кровь Альберта Колена, тринадцати лет от роду, доктор установил ее внутрь небольшой установки.
Потом, закрыв дверцу, в боковине, нажал кнопку, подающую в цепь электропитание.
— Я так и знал, что мои предположения полностью подтвердятся! — с ликующим криком, ворвался он на другой день в кабинет к дону Луису. — В мощном электромагнитном поле кровь мутанта теряет свои летучие свойства!
— Да ну? — вначале удивился, а потом и несказанно обрадовался синьор Касса. — Но ведь это значит…
— Вот именно! — вскричал доктор Лерих. — Мы нашли надежную клетку для этого прыгуна в пространстве.
Радуясь от всей души, оба понимали, что для этого практически не нужно было и пальцем о палец ударять:
— К их услугам, в качестве клетки, был экспериментальный термоядерный реактор, брошенный военными.
Его оставалось только перенастроить.
Ведь термоядерную плазму внутри него предполагалось удерживать именно в мощном электромагнитном поле.
— Так что вот он желаемый выход, — ликовал доктор Лерих. — Вместо плазмы поместим в электромагнитное поле самого нашего мутанта, после чего он никуда оттуда уже не денется.
И все же время на переналадку реактора требовался немалое. Главным образом из-за создания в активной зоне условий для жизни пленников, передачи им туда пищи, проведения исследований.
И пока выполнялись эти его приказы, доктор Лерих взялся за анализы крови остальных пленников. В чем его ожидал первый удар.
— Почему ампула пустая? — возмутился он, при знакомстве с продукцией санитаров. — Где кровь этого Фрэнка Оверли?
Причина негодования казалась поначалу ему банальной:
— Вдруг она еще сгодится?
Потому вначале просто для острастки набросился он с упреками на руководителя лаборатории.
— Была здесь, мистер Лерих! — залепетал тот. — Но если хотите, могу принести новую пробу.
— Несите! — велел доктор.
Однако теперь лицо вернувшегося шефа лаборатории было еще более встревоженным, чем прежде:
— И вторая ампула пуста! — с чувством глубокого сожаления отрапортовал он.
Причина недоумения, так и читалась на его сильно растерянном лице. И её без слов понял руководитель научных изысканий, забрав принесенную емкость.
— На ней точно стояла специальная маркировка лаборантов, только что бравших кровь на анализ.
Вот когда в голову доктора Лериха полезли совсем уж фантастические мысли:
— Так на кого же похож этот Фрэнк Оверли?
Вспомнилось ему утверждение Мануэля Грилана насчет того, был тот точной копией ядерного мутанта с разбившегося в гилее междухода по имени Бьенол.
— Правда, тот исчез, — утверждал Грилан. — Мальчишка рассказал полицейскому Джерри Смитчелу, что тот взорвался, когда в своём прыжке уносил из пассажирского лайнера бомбу, предназначенную для расправы со свидетелями.
— Заодно и господин Оверли погиб, — до этого точно знал и сам Лерих.
Потому у него, не на пустом месте, возникло странное сомнение во всех этих смертях.
— Так кто же из них жив на самом деле и кто находится у меня в руках? — подумал доктор Лерих. — Уж не сам ли пришелец пожаловал на наш атомный остров?
Чтобы на деле проверить свою невероятную догадку, доктор Лерих собрался лично пойти к арестованным, чтобы познакомиться с каждым из них, как можно ближе.
Бывший машинный зал остановленного ядерного реактора, сейчас больше напоминал цыганский табор.
То там, то здесь, вдоль горбатых кожухов, закрывавших электромашины, стояли походные кровати, а вокруг них грудились стулья с накиданной поверх спинок одеждой арестантов и охранников.
Трудно даже было бы несведущему человеку сразу разобрать:
— Где вповалку лежали спящие арестанты, а где отдыхали люди из, приставленной к ним, охраны?
Хотя кое-кого из охранников можно было опознать безо всякого — они гомонили между собой за карточной игрой, гурьбой окружив стол с остатками ужина.
Не мешал ни спящим, ни картежникам даже гул, нагнетающих прохладный воздух, кондиционеров.
И тем более не казался в тягость мертвый свет белых люминесцентных ламп, многократно отражающийся в остеклении различных приборных щитков.
Так что сам интерьер явно напоминал, что все это происходит не где-нибудь на провинциальном европейском вокзале, а на одном из объектов бывшего секретного исследовательского центра.
И все же зря охранники, приставленные к пленным, вскоре забыли, зачем они находятся здесь.
Доктору Лериху, окажись он раньше в компании со своими пленниками, тоже не могло бы понравиться нарушение их караульными предельно строгого приказа:
— Глаз не спускать с троицы!
Потому, что к нему охранники отнеслись чисто по-житейски:
— Из такой камеры не убежишь!
Вот и соблюдалось распоряжение совсем недолго.
— И действительно, куда могли деться они на небольшом пространстве клочка подземелья, да еще на острове, затерянном в океане? — прежде, имея дело с простыми людьми, возможно, мог бы согласиться с ними и ученый.
