- Привет. - Она улыбнулась, прекрасная даже сразу после пробуждения.
- Привет.
- Как ты?
- У меня такое чувство, будто я только что видел привидение.
- Не понимаю.
- Материал, который ты мне дала. Кажется, я знаю, что происходит. Я не из пугливых, но от этого кровь стынет в жилах.
Холли села на постели.
- О чем ты говоришь?
- Фотографии в этих книгах. Тут что-то такое...
Холли встала с постели, завязала пояс халата и быстро подошла к нему.
- Покажи. - Она придвинула кресло и заглянула в книгу, лежавшую у него на коленях. - Что за фотографии?
- Это биография Марии Томес. Я не успел всего прочесть, но ясно одно: Фредерик Малтин не просто открыл ее и стал вести ее дела. Он в самом прямом смысле слова создал ее.
Холли смотрела на него с интересом, ожидая продолжения.
- Я ни разу не был на ее выступлении, но, судя по прочитанному, Мария Томес не просто хорошо поет, она поет страстно. Именно такова ее репутация это дива с огненным, страстным темпераментом. Ни один оперный критик никогда не зашел бы так далеко, но, если называть вещи своими именами, то Мария Томес...
- Очень сексуальна, так? - подсказала Холли.
- Именно. Но посмотри на эти ранние фотографии. - Бьюкенен перелистал несколько страниц книги. - Вот Мария Томес в самом начале своей карьеры. До встречи с Фредериком Малтином. Когда она пела в Мексике и Южной Америке и никто из ведущих критиков не обращал на нее внимания.
Бьюкенен ткнул указательным пальцем в фотографию маленькой, толстенькой, смуглой молодой женщины с неуверенным взглядом, широким носом, уродливой прической, пухлыми щеками и неровными зубами.
- Эти ее волосы, собранные в кучу на макушке, - произнесла Холли. - И этот костюм слишком большого для нее размера просто висит на ней, как будто ей нужно скрыть лишний вес.
- Ранние обзоры единодушны во мнении о качестве ее голоса, но очевидно, что критики недоговаривают, стараются быть помягче, комментируя ее неуклюжую манеру держаться на сцене, - сказал Бьюкенен. - Фактически они говорят, что она слишком непривлекательна, чтобы серьезно принимать ее в расчет как певицу, способную выступать на большой сцене.
- Высказывание дискриминационное, но верное, - отозвалась Холли. - Большие деньги притягиваются к женщинам, которые обладают и великолепным голосом, и магнетизмом.
- В тот вечер, когда Малтин увидел ее в роли Тоски в Мехико, Мария Томес даже не стояла в программе. Она была дублершей, и ей пришлось выйти на сцену, когда заболела примадонна.
- Интересно, что Малтин нашел в ней.
- Он увидел в ней человека, над которым мог властвовать. Того, кого мог взять и лепить. Если бы Малтин услышал ее исполнение при других обстоятельствах, то не ассоциировал бы ее с такой сексапильной фигурой, как Тоска. Но раз уж так получилось, то он и использовал открывавшиеся возможности. Если верить этой биографии, никто никогда не проявлял к ней такого интереса. Ее карьера никуда не двигалась. Что ей было терять? Вот она и вручила себя ему. На условиях абсолютного повиновения.
- И что же?
- Посмотри на несколько следующих фотографий. Что-нибудь замечаешь?
- Ну, она становится вес стройнее и стройнее. И ее костюмы удачно это подчеркивают. - Холли взяла книгу в руки, чтобы рассмотреть фотографии повнимательнее. - Видно, что она поменяла прическу. Уже не громоздит все волосы на макушку, а зачесывает назад. Они у нее длинные и густые. Распущенные и подвитые. В них есть - или выражен? - какой-то дикий порыв, что ли.
- Как будто они развеваются по ветру, - подтвердил Бьюкенен. - Будто она стоит на вершине скалы, и морские волны разбиваются у ее ног. Как это говорят? Бурный, неистовый ветер? Я тоже это заметил. Прическа говорит о страстной натуре. А теперь взгляни на этот снимок.
Холли посмотрела и покачала головой.
- Я не знаю, что тут... - начала она и вдруг ткнула пальцем. - Ее нос. Он стал уже и прямее.
- Сравни-ка с этой фотографией, сделанной тремя месяцами позже.
- На этот раз я действительно ничего не нахожу.
- Она улыбается.
- Верно.
- А на предыдущей улыбается?
- Нет.
- А до нее?
- Тоже нет. На этой она улыбается впервые и... О Боже, - воскликнула Холли, - ее зубы! Они другие. Раньше они были какие-то кривые, а теперь... Ей их выпрямили и поставили коронки.
- Это могло быть сделано по инициативе Фредерика Малтина, - сказал Бьюкенен. - Он обещал ей, что через два года ее карьера будет выглядеть совершенно иначе. Вся эта реклама, разумеется, умалчивает о том, как много физических недостатков пришлось корректировать. На следующей фотографии - еще через три месяца - у нее другие брови. На снимке, идущем вслед за этим, видно, как с помощью химии или хирургии что-то было сделано с ее волосами, так что их линия приподнялась, лоб стал выше и остальные черты и лицо в целом стали смотреться более пропорционально.
