– А я все думала, когда ты уже задашь этот вопрос. Сперва я забыла сказать, что каждый факультет изучает общую магию – это такой раздел, доступный всем магам. А про бой… Ну смотри, со второго семестра первого курса начнется специализация. Здесь можно будет выбрать, кем становиться. Можно стать боевиком, тут все ясно. Также есть указующие – это те, кто хочет посвятить свою жизнь исследованиям. В принципе таких единицы. Есть и общее направление, где сосредотачиваются восемьдесят процентов всех учащихся (кстати, не путай специальность с разделом искусства). Этих студиозусов будут учить всему понемногу, и получится средний маг, который может все, но уступает всем спецам. И последние – путники. Они развиваются исключительно в рамках своего пути или стихии. И вот здесь вся загвоздка. Если сойдутся, скажем, боевик огневик и путник огневик, то у боевика не будет ни единого шанса. Путник задавит его скоростью создания плетений и насыщенностью. Но если боевик окажется более сведущим, то, наоборот, проиграет путник, так как его арсенал приемов на порядок ниже, чем у оппонента. Так что здесь все зависит от личных способностей. Но самое страшное – это путники-чертильщики, их вообще на сотню ноль. Учиться по такому направлению дико сложно, и многие из тех, кто выбирает такой путь, не выдерживают нагрузки и меняют специальность.
– И почему так?
– Был у меня один знакомый. Представь, что тебе придется заниматься по двадцать пять часов в сутки, учить наизусть огромные талмуды, а помимо всего прочего – находить время на нескончаемые практики. Да даже боевиков не так сильно напрягают.
– Тогда непонятно, почему вообще оставили подобную специальность.
– Здесь все просто, – отмахнулась магиня и похлопала по шее своего Счастливчика. – У заклинателей самые широкие перспективы. Нанимают их не только военные, но и гражданские. Да они мастера на все руки, но вот путник-чертильщик – это апогей универсала. Ходят слухи, что фанаты из этой школы могут даже единичные ветки использовать, тот же шаманизм, к примеру. Да и что им – рисунок начертил, буковок наставил, помолился о том, чтобы не рвануло из-за ошибки, – и смотри радуйся. Но в бою все зависит скорее от сражающихся, чем от кафедры, пути или специальности. И указующий сможет завалить боевика, если последний шалопай и дурак.
Уф. С одной стороны, конечно, много всего и с первого раза все это кажется диким нагромождением, но с другой – а чего я хотел, не в сказку ведь попал. Здесь мне не там.
– Удовлетворен? – спросила Нейла.
Эх, не будь рядом Молчуна, я бы шутканул, но второго такого подзатыльника боюсь не пережить.
– Ага, спасибо.
– Ну наконец-то! – Пило, судя по звукам, от радости чуть с коня не свалился.
Эльф опять махнул рукой, и с галопа мы перешли на шаг. Видимо, деревня совсем близко. Оно и неудивительно, лекция слегка затянулась. Не особо рассматривая окружающий пейзаж, я разок просканировал местность на наличие живых, вернее разумных, пылающих жаждой убийства или хоть как-то воздействующих на реальность. Никого не обнаружил. Я, конечно, не Добряк, который был способен окинуть «взором» до километра, но и не простофиля. Площадь диаметром триста метров – тоже неслабое достижение.
Итак, что мы имеем в сухом остатке. Три факультета, несколько кафедр и путей. Не особо понятно, чем отличается второе от последнего, но от магини я ответа не добьюсь. Если сразу не объяснила, значит, сама не знает или ей лень рассказывать. Самому ломать над этим голову – увольте, есть занятия и поважнее. Например, следует обмозговать, кем же я хочу быть. В принципе магия должна быть подчинена моим целям, а они до банальности просты – желаю увидеть все, о чем поведал учитель. Больше в этом мире заниматься нечем. Власть меня не интересует – больше мороки, чем профита. Деньги и достаток? Маги живут долго, под старость лет, может, и подамся в гильдию или еще куда. Война? Ну ее на фиг. Я вообще в наемники пошел только ради одномоментной прибыли и чтобы скрыться от глаз Плаща и Шрама.
Через полчаса легкого аллюра мы приблизились к холму. Что-то незаметно изменилось. Вроде все тот же чистый воздух, но теперь он как будто отталкивал, говоря: «Уходи, уходи». Трава, зеленая и молодая, теперь пугала: непонятно из-за чего, но при взгляде на нее я ощущал мерзкое чувство подступающего страха.
Ушастый обернулся, и с секунду они с Пило общались посредством взглядов. Все еще не понимая, что происходит, я окинул местность «взором», но и он не прояснил картину.
– Спешиваемся. Лошадей стреножить, – начал раздавать указания Младший, попутно доставая из мешка куски потертой материи. – Нейла, возвращайся в лагерь. Передай Старшему – сворачиваемся на рассвете.
Лицо Колдуньи на миг омрачилось. Она как-то странно взглянула на холм, стиснула до белых костяшек поводья и, развернувшись, сорвалась с места.
– Возьми. – Командир протянул мне тряпку. – Лицо обмотай и постарайся не дышать, а еще лучше – не думать.
