Там уже горел небольшой костерок, над которым на копье поворачивалась вдоль своей оси туша то ли лося, то ли буйвола. Не знаю уж и кого, кто тут водится, здоровенный такой, ароматный, жиром истекает.
Похоже, что тут настоящее стойбище, совсем под боком у столицы. «Днем деньги ваши, вечером наши», вот такие дела. Сколько у меня с собой денег-то, кстати? Не так уж и много, три десятка золотых. У мастера Клоту что-то возьмут, у сержанта тоже могут вытащить из пояса. Он как раз сегодня просил мастера Клоту заехать с ним, его семье снова плохо…
– Присаживайтесь, ваше благородие, – сказал самый здоровенный из толпы стрелков. Не очень чтобы высокий-то, сержант его повыше будет, но широкий и основательный. – Вот сюда, на камешек. Вещи ценные можно сложить рядом. Толстяк и слуга твой пусть тоже не стесняются.
Присел. Мне выдали кусок мяса от ляжки, хорошо прожаренный. К тому, что никто его нарезать не будет и специй никаких тоже нет, я привык как-то. Вздохнул, впился зубами. Есть можно, если не часто.
Рядом примостился сержант, положив ножны с мечом на траву. С другой стороны выставил ящик и к нему привалился мастер Клоту.
– Не нравится наша пища, благородный? – спросил кто-то из-за спины. Я обернулся. Нет, никого.
– С чего бы это? – сказал с подковыркой, вдруг да кто-то отзовется. Судя по всему, убивать не будут. Вернут за выкуп. Вот только бы и за сержанта с доктором выкуп заплатили, а то прижмется моя мамаша, и шиш тогда.
Кончились мои тренировки на свежем воздухе. Теперь, после такого случая, королева меня точно никуда не отпустит. Буду сидеть в замке, как филин, в окно смотреть, под тройной охраной.
– Ну, благородные господа, ваши светлости, знаете ли, куда вы попали? – снова появился Робин Гуд.
– Да нет, не доводилось тут раньше бывать, незнакомец.
– Оно и видно! Ну да ничего, волей Светлых богов и не то случается. Итак, это волшебная поляна!
– О да?
– Да! Тут материальные ценности и деньги волшебным образом перемещаются в карманы тому, кому они нужнее.
– Ух, радость-то какая! – обрадовался я. – А кормят тут, надо полагать, тоже за плату?
Это я «Графа Монте-Кристо» вспомнил. Сейчас как окажется, что каждый кусок оленятины по три золотых… И наедим мы в плену и напьем на хо-ороший выкуп. Причем чем дальше, тем больше. Королеве-то что, если мои мысли все верны, то я и в плену хорош для нее буду.
– Не угадал! – сказал кто-то со стороны и сверху. – А идея хорошая! Умный мальчик!
И меня похлопали по плечу так, что я едва не полетел вперед, в костер. Сержант встрепенулся, попытался подняться, но я быстро выпрямился и придержал его рукой. Ну, как придержал. Просто руку положил, сержант и сел на место.
Кто же это? Ага, вот тот самый здоровяк. Сел рядом, скрестив ноги, и потешается. Вокруг тоже заулыбались.
– А ты большой дядька! Что обижаешь маленьких? Вырасту – дам тебе больно в лоб.
Вокруг громко и обидно захохотали.
– Сначала вырасти, малявка! – колко ответил здоровенный.
– Вырасту-вырасту, – пообещал я ему.
– Ну, благородные господа… Отклонились мы от темы. – Это снова Робин Гуд. – Сейчас будет твориться волшебство! Вот тут, прямо на этом камне…
– Давай, мелочь, расстегивай мошну, – посоветовал мне здоровяк. – Все одно нам нужнее, а ты еще с кого стрясешь…
– Да запросто. – Я вынул кошелек, положил на камень. – Это все, что у нас есть.
Быстрый тип с лисьими повадками скакнул к кошельку, распорол ножом, пересчитал.
– Двадцать два золотых!
– Всего-то? – скривился здоровяк. – А толстяк?
Кошелек мастера Клоту оказался на том же камне. Еще семь золотых и пять серебрушек, немного меди. Потянулись к сержанту. Тот не двигался.
– Кошелек на камень, – сказал здоровяк.
Сержант по-прежнему не двигался.
– Седдик, ты что, с ума съехал? – зашептал я. – Кошелек на том свете не понадобится! Бросай давай, я еще выдам!
– Там нет денег, – ответил Седдик.
– А что там?
– Там отвар горный. Для моей семьи.
– Так. Все равно бросай! Убьют, ты семье не поможешь точно!
С видимой неохотой сержант положил округлый кошелек на камень. Лисьемордый распарывать ножом не стал, посмотрел туда, внутрь, отшатнулся с брезгливостью.
– Тут трава.
– Что? – Рядом возник Робин Гуд. – Так, а это еще зачем? Так вы из тех, кто возит эту гадость? Та-ак, ребята, у нас сегодня намечается большой праздник с прыжками через костер и пожиранием всей своей поганой травы тремя…
– Вот у него, – я показал на сержанта, – семья болеет. Им это надо. Больше, чем вам.
Робин Гуд брезгливо отодвинул от себя кошелек концом тонкого кинжала.
– Чем докажете свои слова?
– Это барон Седдик. – Я решил бить наугад. – Если кто-то из вас служил в Пограничной страже, то его знает.
– Знает, – вдруг сказал лисьемордый. – Помнишь меня, децимал?
– Помню, – сказал сержант ровно. – Как твоя родня?
– Я тебя тоже помню. Они умерли. Вижу, с твоей тоже нелады?
– Да. Лихоманка.
– Вот как оно… – Лисьемордый как-то ловко отошел от камня, повернулся к нам спиной, лицом к Робин Гуду и остальной компании. – Это барон Седдик, я знаю его с Пограничной стражи. Могу за него поручиться.
– И я, – откуда-то сбоку. – Децимал, ты меня помнишь?
– И я тоже.
– И я.
