-Что, приснилось чё? -Спросил Хвост.
-Да ничё хорошего. -Буркнул я. -Кофе где-то тут я себе делал...
-Да вон за монитором чашка.
Я вынул чашку из-за монитора, слепо поднес к лицу. Остыл уж, да и ладно... С шумом втянул горьковатую жидкость в себя.
Глаза сами собой начали раскрываться.
-Серег, ты давай... Я пока что постою, сна у меня нет.
Вот так, испортил мне сон Узбекистан.
Хвоста долго уговаривать не пришлось, он мигом кресло назад, руки на стол, голову в руки, и засопел счастливо.
Спокойной ночи.
Я же выпрямился в кресле и принялся смотреть на экраны.
Утром уже, трясясь в новенькой машине Костика, я так же задумчиво смотрел в боковое зеркало. Назад бежала МКАД, московская окружная дорога. Красивая такая, машин по утреннему времени еще мало совсем. Жми и жми себе на газ.
-Пристегнуться не забыл?
Я поспешно накинул ремень, щелкнул замком. Щелкнули рядом со мной двери.
-О, цени - центральный замок! Ну что, куда двинем?
-Да не знаю, ты ж с дежурства, Кость? -Спросил я неуверенно. -Да и я полночи не спал. Мож, по домам двинем?
-Да ты что, машину укатать надо, а то не будет слушаться. Я еще и тыщи не прошел. В Рязань махнем?
-А что в Рязани?
-Рязанки. Говорят, красивые девушки... А ещё там вещь одну передать просят. Вещь передадим, по городу погуляем. Считай, день не зря прошел.
-О, давай... -Да а почему бы и нет? В Рязани никогда не был. Поглядеть на город хочется!
-Счас только карту погляжу... -Костик зашуршал бумагами в бардачке.
Долго ли, коротко ли, но на мосту через речку Москву я снова задремал. Привалился к стойке, прикрыл глаза. Что-то такое всплывало, гудел ровно отрегулированный в сервисе мотор, дорога ложилась под новенький Bridgestone как ласковая.
Такая умиротворенность. Навстречу проносятся авто, иномарки и тазики, большие фуры, промелькнул КамАЗ тентованный, волокущий за собой прицеп. Scania тащила громадный прицеп с надписью "Промхолод" через весь белый борт. Toyota Land Cruiser пристроилась сзади, обошел по встречке как стоячих детище Баварского Моторного Завода, она же - Боевая Машина Вора.
Деревенька, скорость сброшена. Бабушки на здоровенных стеллажах выложили товар. Полотенца, чайники-самовары, какие-то деревянные резные вещи, которые не разглядеть.
Крузер свернул, остановился.
Я прикрыл глаза.
Зря.
Я смотрю в потолок. Потолка-то не видно. Балдахин большой, там нарисован корабль. Здоровенный парусник, трехмачтовый, надувает паруса и несется куда-то по высоким волнам, разламывая их круто изогнутым носом. Над ним задувает облака щекастое лицо с длинными кудряшками и выпученными глазами.
Какая-то средневековая картинка. Но вышито очень тщательно, мелкими стежками идут нитки одна за другой. Серо-зеленые нитки на снежно-белом фоне.
Хочется спать. Очень хочется спать, но почему-то голова совершенно ясная. Странное ощущение. Пугающие. Лежу и не могу пошевелиться, оцепенение такое.
Рядом голоса.
Вслушиваюсь.
Опять то же бур-рур-бур-рур-бур. Как кашу во рту перекатывают, а не разговаривают. Голоса разные, мужские. Один повыше, а второй басит очень. И в комнате очень много народу, очень много.
Надо повернуться.
Не обращая внимания на оцепенение, я попытался повернуть голову. Да где уж там... А вот глаза можно скосить, а?
На этот раз узбеков было больше. Штук десять стояло вдоль стены, двое с опахалами застыли рядом с кроватью, еще один примостился на низенькой табуреточке в ногах кровати и что-то там полирует пилкой.
На мне пижама, нежный шелк. Не знаю, как выглядит шелк, но касание тела очень на него похожи. Такие же мягкие и прохладные. Чуть жмет у ворота, но это поправимо. Под головой такая же подушка, мягкая, когда я скашиваю глаза, то вижу край, мягкий холм.
Почему-то вспомнилось детство, когда я так же лежал и смотрел в комнату через край подушки одним глазом. И так мне тогда не хотелось просыпаться...
Источник шума в комнате давешний толстяк. Я его еще по первому сну вспомнил. Одежды своей он не изменил... Хотя стоп, сапоги-то поменял, на сандалии. Смешные такие, с загнутыми носками.
С ним разговаривает тип поколоритнее. Высокий, басовитый, в долгополом золотого шитья халате, из-под которого высовываются атласные сапожки с длинными серебряными шпорами. Через плечо перекинута перевязь, роскошная, тоже шитая золотом. На боку прямой меч в красивых черных ножнах и еще вроде бы что-то, похожее на кинжал.
Лицо обрамлено аккуратной курчавой бородой, нос с горбинкой, глаза какие-то быстрые, не поймешь куда смотрит. И здоровенный, жилистый.
-Пришел в себя? -Спросил бас.
-Нет, Ваша Светлость. -Ответил толстяк. -Рефлекторные движения. Всего лишь. Но мы уже достигли большого прогресса! Год назад мальчик глаза не открывал. И говорить не мог.
-Сейчас может? -Спросил бас.
-Нет, Ваша Светлость.
Его басистая светлость поправил перевязь с мечом, а другой рукой горстью огладил подбородок.
-Вы делаете успехи, мастер Клоту. Пожалуй, ваше золото оправдано, оправдано...
-Благодарю вас, Ваша Светлость... -Толстяк попытался согнуться в поклоне, но до конца не смог, пузо помешало.
Так это что, я их теперь понимать могу?
