— В Оржиме. Я должен попрощаться с Ивеной.
Никаких перемен. После Стайсина дежурил Фелад, потом Ури, которому Фелад строго-настрого запретил подходить к пленникам. Тот и не подходил, даже не смотрел в их сторону, чтобы не соблазняться. Под сумрачными сводами рахады день и ночь ничем не отличались друг от друга. По расчетам Тины, время близилось к полудню. Фелад и Стайсин проснулись, опять началось богослужение: длинные экспрессивные речитативы с припевами-восклицаниями на три голоса.
— Ты связана?
Тина вздрогнула от неожиданности. Лиргисо очнулся, да еще и заговорил по-манокарски! Хотя к черту Манокар, у нее сейчас более насущная проблема: как бы уцелеть.
— Вроде того. — Она тоже ответила по-манокарски. — Неужели не помнишь?
— Нет. — Лиргисо попытался принять сидячее положение, но не смог, мышцы затекли. — Они связали нас, пока я спал?
— Не совсем так. Тебя связали эти ребята, а на меня надел наручники один мерзавец, который после сверхдозы боевых стимуляторов ничего не соображал.
— Хочешь сказать, я? — уточнил Лиргисо, осмыслив информацию. — Фласс… Помню, как мы ушли от погони, помню посадку. Помню, как я утопил машину… Дальше — провал. Если после сверхдозы принять еще, это чересчур большая нагрузка для мозга. Ты знаешь, что это за сброд?
Тина заметила, что он то напрягает, то расслабляет мышцы — тоже гимнастика, за неимением лучшего.
— Какие-то здешние сектанты с криминальным уклоном.
— Ростки рахады, так они себя называют. Они что-нибудь говорили о своих планах?
— Они идут в Вакану и очень обрадовались — благодаря нам они смогут пройти через Обаг, сэкономив время. Подозреваю, что здесь какой-то подвох.
— Правильно подозреваешь, — вздохнул Лиргисо. — Для одного из нас это смерть. Скормят симпатичному местному хищнику. Того, кто останется в живых, приберегут для следующего раза.
— Если бы ты не додумался надеть на меня наручники, я бы эти ростки уже перестреляла. Да, ты ведь не просто валял дурака, ты спасал меня от попытки самоубийства!
— Ты хотела покончить с собой? — Он прекратил свою гимнастику и уставился ей в глаза — пристально, с оттенком тревоги.
— Вообще-то не хотела, но ты решил, что профилактика не помешает. Вспомнил какого-то своего знакомого из Живущих-в-Прохладе, который ушел во Фласс, а ты не успел его остановить. Наверное, ты сам же его и довел.
— Тина, не надо об этом, — прошептал Лиргисо.
Видимо, угадала.
Он помрачнел и на некоторое время заткнулся. Воспоминания одолели? Или ему неловко за вчерашнее? О своих пороках и преступлениях Лиргисо говорил с удовольствием, другое дело — совершенная в невменяемом состоянии глупость, чреватая фатальными последствиями! По его же собственным меркам это позор. Возможно, ему было стыдно.
Тина прислушивалась к речитативу Фелада: текст иной, чем в прошлый раз, мать-рахаду благодарят за пищу насущную, за касас, за добрые сны, за «непроросших людей», которых можно отдать зобулу в Обаге, чтобы в срок успеть на сокровенный праздник в Вакане. Потом ростки достали припасы и начали завтракать. Тина есть не хотела, но невозможность действовать была хуже голода. Наручники ей не сломать… Выброшенный в кровь адреналин пропадал впустую, время таяло.
Лиргисо все-таки сумел принять сидячее положение и прислонился рядом с ней к «бревну».
— Как ты прекрасна… Пока я был энбоно, люди были для меня привлекательной экзотикой, и лишь после того, как я сам стал человеком, я начал замечать в человеческой красоте множество нюансов. Интересно, правда?
— Очень актуальная тема, — бросила Тина сквозь зубы. — Сейчас нас потащат в Обаг, и ты по дороге будешь размышлять о нюансах человеческой красоты?
— Во-первых, почему бы и нет? — Он ухмыльнулся. — Во-вторых, ты ненаблюдательна, великолепная Тина. Сейчас нас никуда не потащат. Ты не заметила, что один из них плохо себя чувствует? Смотри-ка, у бедняжки обморок! Наша казнь откладывается.
Плохо было Стайсину — он выронил кружку, завалился на бок. Фелад и Ури озабоченно хлопотали над ним, потом укрыли его одеялом и уселись рядом. Фелад начал читать рифмованную молитву, Ури занялся более практичным делом: вытащил из рюкзака небольшой комп в грязном обшарпанном корпусе и принялся что-то подсчитывать, по-детски шевеля губами.
— В Сивииннэ я не мог обойтись без стимуляторов, — заговорил Лиргисо. — Пляска рахады — это вроде землетрясения, а мне пришлось задержаться в доме, чтобы изъять материалы. Несмотря на мои новые магические способности, я рисковал. Рахада пляшет, дом рассыпается, охранная автоматика продолжает функционировать… Мне нужна была нечеловеческая скорость реакции, и я принял сверхдозу. А потом, когда ты любезно разбудила меня пинком, пришлось это усугубить.
— Где материалы? — спросила Тина. — Остались на вилле?
— Не надо так плохо обо мне думать, великолепная Тина. Они лежат в нашем багаже.
Лежат в багаже. И никогда не попадут к Стиву. Ростки рахады или выкинут их за ненадобностью, или кому-нибудь продадут… Злые слезы навернулись на глаза, она моргнула.
