Если не считать пирамидальных клумб и пестрого, в веселых разводах, камня из местных карьеров, который шел и на облицовку стен, и на тротуарные плиты, Маледок ничем не отличался от других манокарских городов. Мужчины в мундирах, женщины в вуалях, изваяния государственных деятелей на площадях и на улицах; специальные площадки для экзекуций, с прикованными к столбам проштрафившимися гражданами; плавающие над крышами голографические лозунги, общий смысл которых сводился к тому, что надо любить великий Манокар и жить в согласии с его моралью.
— Стив, я понял одну вещь! — осенило вдруг Поля. — Ты заметил, что манокарцы очень боятся зомбирования? Это здесь самый большой страх. В приюте нам все время долбили, что злодеи из внешнего мира только и мечтают, как бы переловить и зомбировать всех манокарских граждан. Так вот, они боятся того, что с ними уже произошло! Они же тут зомбированные вдоль и поперек, и в глубине души они, наверное, это чувствуют… С той разницей, что злодеи из внешнего мира ни при чем, Манокар — фабрика зомбирования, обслуживающая сама себя. «Вата» и все остальное в этом роде — вероятно, визуализация программ, которые понавешены на манокарцев. Кстати, на Ивене этого нет, я бы увидел, но таких, как она, здесь мало. Жуть какая: быть зомби, жить среди других зомби — и постоянно дрожать от мысли, что кто-нибудь нехороший может тебя зомбировать!
Если верить ориентационным приборам, которые Лиргисо нашел в рюкзаках у ростков, до Ваканы оставалось несколько часов пути. Купол раскололи трещины, за ними виднелось светлое небо. Значит, сейчас день. Тина ускорила шаги, словно проникающий сверху солнечный свет придавал ей новые силы.
— Тина, привал, — объявил Лиргисо.
— Мы час назад делали привал.
— О, этот будет особенный! Мне еще не случалось заниматься сексом посреди необитаемого пространства рахады, надо восполнить этот пробел.
— Знаешь, мне сейчас не до секса, — мрачно бросила Тина.
— Вот это напрасно. Увы, в нашей жизни много драматичного, даже убийственного, но я способен получать удовольствие от секса в любых условиях. Я бы хотел, чтобы ты тоже этому научилась. — Лиргисо взял ее за плечи, повернул к себе. — Я же вижу, какая ты напряженная после Обага, тебя разве что не трясет! Я сделаю так, что ты расслабишься и почувствуешь себя лучше. Ты проехалась по моей жизни, как тергаронский тяжелый вездеход по клумбе, но я все равно тебя люблю и хочу тебе только добра.
— Я тебя не люблю.
Лиргисо улыбнулся и покачал головой:
— Тина, для того, чтобы ты совсем меня не любила, нас слишком многое связывает. Так не бывает, поверь моему жизненному опыту. Идем сюда. — Он потянул ее к лужайке, покрытой сухой распушенной массой, напоминающей мох. — Да перестань ты сопротивляться, я хочу помочь тебе расслабиться! Учитывая твою неистребимую склонность к членовредительству…
Он вдруг замолчал и замер. Тина тоже замерла. Человеческие голоса. Насколько далеко, не понять: на разных участках внутреннего пространства рахады звуки резонируют по-разному. Лиргисо вынул из кобуры бластер и шагнул к ближайшей перемычке. Тина присоединилась к нему, багажный робот подбежал к людям и застыл рядом, как хорошо выдрессированная собака.
Возможно, они уже добрались до пригородов Ваканы, до территории плантаций, и слышат голоса сельскохозяйственных рабочих. Возможно, это люди рахад, или ростки рахады, или какая-нибудь еще чокнутая публика, с которой лучше не встречаться.
Акустика рахады все-таки выкинула злую шутку: секунду назад казалось, что разговаривают относительно далеко, на расстоянии в тридцать-сорок метров — и вдруг из-за соседней перемычки вышли трое мужчин в шлемах с красно-сине-зелеными эмблемами. Расцветку и рисунок Тина узнала: такая же эмблема была у предводителя банды, напавшей на виллу.
— Фласс… — прошипел Лиргисо и срезал всех троих лучом бластера. — До чего же дрянная мазня у них на шлемах! Их за одну безвкусицу надо убивать.
Кто-то из тройки успел крикнуть, и теперь за перемычками перекликались товарищи убитых. Тина, Лиргисо и робот отступили в противоположную сторону, трупы остались лежать в растекшейся кровавой луже. Позади — целый взрыв голосов, встревоженных и негодующих. Нашли.
Перемычки стояли довольно тесно, да еще причудливо изгибались. Спрятаться можно… Хотя, если тебя целеустремленно преследуют, это обеспечит лишь отсрочку.
— Интересно, что им тут понадобилось? — сквозь зубы пробормотал Лиргисо. — Что это, охота на Криса Мерлея или просто невинная прогулка?
Целая роща двухметровых многоярусных грибов с коническими шляпками. На ощупь те оказались твердыми, как древесина; Тине и Лиргисо приходилось протискиваться, обдирая кожу о торчащие края шляпок. Вот роботу было хорошо: он шнырял внизу, приседая на своих крабьих лапах почти до самой земли.
— Теперь это однозначно охота на Криса Мерлея, — сказала Тина.
