Небо в прорехах живого купола начало светлеть, когда вездеходы подъехали к вилле. Та и правда стояла на самой окраине. Дальше простиралась сумеречная равнина с напоминающими искривленные застывшие смерчи перемычками между куполом и основанием полости. В золотистом свете лаколарий виднелись растения, похожие на мотки проволоки и многоярусные грибы, вдали как будто блестела вода. Тина почувствовала слабое дуновение теплого ветра, пахнущего какой-то синтетикой… скорее, это запах местной органики. И в отеле, и в машинах работали кондиционеры, там не ощущалось никаких посторонних запахов.
— Своеобразная картинка, — усмехнулся Лиргисо. — Непохоже на Лярн, но есть некое сходство в настроении… Помнишь закат над Флассом? И там, и здесь присутствует гнетущее очарование смерти.
— Почему смерти? Насчет Фласса понятно, он жрал все что ни попадя. А здесь?
— Излучение. Попробуй снять шлем, и твой конец будет весьма печальным… Лучше не пробуй снять шлем, Амеик не позволит тебе это сделать.
— Я похожа на самоубийцу?
— Мало ли, что ты выкинешь ради того, чтобы лишний раз досадить мне! — устало вздохнул Лиргисо и повернулся к охранникам.
Те уже начали сканировать на предмет взрывчатки приземистое, слепленное из нескольких кубических блоков здание виллы с квадратными балконами и двумя террасами. Окраина — удобное место для нападения… И для обороны; здесь можно дать бой без риска, что потом придется оплачивать ремонт окрестных построек.
— Черная вдова — это такой паук. Водится на Земле, по-моему, в тропиках.
— Черная Вдова — это привидение, — убежденно прошептала Ивена. — У нее клыки и черная шерсть на лице и на руках, и еще хвост как у черта. Она может съесть твое сердце, если поймает. Ночью нельзя выходить из дома — она там, снаружи, ходит и плачет… А к нам на чердак не заберется, потому что мы в доме.
В Приюте кротких вдов было свое привидение. Судя по описанию, оно обладало достаточно сволочным характером. Правда, Поль ни разу его не видел, хотя на всякий случай вдоль и поперек изучил прилегающую территорию. Там, за стенами корпуса, была довольно-таки примитивная система ночного слежения, которую без проблем ослеплял изготовленный Стивом приборчик, была осенняя слякоть, были вереницы бледных фонарей и их дрожащие отражения в бездонных черных лужах — но не было никакой Черной Вдовы.
Ивена уткнулась в Поля, как котенок, и пробормотала:
— Поль, я не хочу всю жизнь тут прожить. У меня… мама… была хорошая… — Ее голос начал дрожать, как всегда, когда она вспоминала родителей. — А потом меня дедушка с бабушкой хотели забрать, но меня не отдали и привезли сюда, потому что папа был преступником. Послезавтра День ответственности… Я лучше убегу на улицу, и пусть Черная Вдова съест мое сердце.
— Что такое День ответственности?
— Ты не знаешь? — Ивена шмыгнула носом. — Это когда все отвечают. Нас соберут в Судном зале и будут говорить, что мы не должны брать пример со своих родителей. А потом всех новеньких высекут, чтобы запомнили этот день. Мне рассказали, я тоже раньше не знала…
Поль напрягся, его мышцы окаменели.
— Дерьмо! — процедил он на общегалактическом.
— Что ты сказала? — удивилась Ивена.
— Так, ничего особенного. Ивена, я что-нибудь придумаю, чтобы этого не произошло.
— Как ты придумаешь? Здесь каждый год бывает День ответственности, его никогда не отменяют.
— Раз я сказала, что придумаю, — значит, придумаю.
Вечерний звонок, голосистый и пронзительный, хотя и приглушенный перекрытием.
— Вот, мне уже идти, — вздохнула Ивена, изо всех сил прижалась напоследок к Полю, вдруг отстранилась и удивленно спросила: — А ты что-то прячешь там, да?
— Ну, иногда приходится что-нибудь прятать… — промямлил Поль.
Он предвидел, что рано или поздно кто-нибудь здесь задаст ему такой вопрос. Бабушка, а почему у тебя такие большие уши? Бабушка, а почему у тебя такие большие зубы? Бабушка, а это у тебя что?.. Хорошо хоть, на чердаке темно и Ивена не видит его покрасневшей физиономии.
Она почти неслышно пробралась к выходу, тихонько скрипнула дверью. Выждав с полчаса, Поль тоже покинул чердак.
Юная вдова Полина Вердал скользящей походкой шла по коридору вдоль стены, перед ее лицом подрагивала сетчатая вуаль. Другие кроткие вдовы, особенно те, кто принадлежал к уровням выше четвертого, поглядывали на нее с выражением брезгливого превосходства. Поль почти гордился собой: добиться за столь короткий срок настолько паршивого внутригруппового статуса — это надо суметь! К кишащей в воздухе информационной нежити они с Полиной уже привыкли и разве что слегка морщились, когда проходили сквозь особенно густые скопления «ваты» или «инфузорий».
