– Тебе ничего не будет, если позовешь. Но будет многое, если не позовешь. Мне кажется, Рыкафф попросту не узнал меня, принял как и ты за шпика, а между тем – я его старый знакомый и принес важные известия.
– Да узнал он тебя, узнал! – Шушша помахал зажженной сигаретой у Шилова перед носом. – Почему, думаешь, он тебя не убил, а только обездвижил? Потому что узнал!
– Но…
– Вы погодите, погодите, господин Шилафф. Послушайте лучше нашего оратора…
Шилов прислушался.
– …но люди обладают не только слепыми глазами, но и слепыми душами, и многие из них не хотят видеть правду даже тогда, когда спадет желтизна с глаз. Они плачут и умоляют нас вернуть им тот мир, который они видели до этого – мир, свободный от демонов, мир, где можно на собраниях превозносить правительство, а в клубах и на кухнях украдкой травить политические анекдоты. Вот, чего хотят эти люди. Но они хотя бы пытаются! А есть иные, которые даже не хотят пытаться, настолько они увязли в своем дохлом мещанском мирке. Мы говорим ему: встань и подойди, вот тебе настоящее зрение. Но он не подходит, он бежит от нас, спотыкаясь и падая, раздирая в кровь руки и ноги, лишь бы не видеть правды. Один из таких людей предстанет перед вами, друзья желтобреи. Мы лишим его желтизны, а потом посмотрим, что он скажет…
Занавес со скрипом уехал вверх, поднялась пыль. В глаза Шилову ударил яркий свет, он зажмурился, с трудом различая тень посреди сцены и шевелящееся болото – зрителей. Увидев Шилова, они подались вперед, зашептались. С двух сторон к нему подбежали дюжие молодцы, подхватили вместе со стулом и вытащили на середину сцены. Здесь он вновь обрел зрение. Увидел молодых людей, которые пялились на него. Сплошь и рядом – радикалы. В первых рядах Шилов увидел Рыкова, который улыбнулся и помахал ему рукой. «Вот зараза…» – подумал Шилов и крикнул:
– Эй, Рыков! Прекращай балаган! Я пришел к тебе по делу, мне нужен пакет. Ты знаешь какой.
Рыков не ответил, только пожал плечами.
Оратор подошел к Шилову слева, положил руку ему на плечо и хорошо поставленным голосом сказал:
– Вот он, этот легавый, который сегодня пытался проникнуть в клуб, используя неожиданную аварию автобуса.
– С-сволочь п-правительственная! – закричал тонколицый субъект с пятого ряда. – Ш-шпик! – Он жутко заикался. – В-в этом автобусе м-моя с-сестра б-была! Он-н п-п… п-п… п-пользовал м-мою с-сестру!
– Сядьте, Ффанторин, – возмутился оратор. – Мы все очень переживаем вашу утрату, но, объясните, как он мог пользовать ее? Он использовал гибель автобуса, но откуда он знал, кто в нем едет? Кстати, Ффанторин, вы сами виноваты. Почему не убедили сестру прийти к нам? Зачем оставили ее наедине с этим миром, где всем заправляют волки? Немедленно сядьте, Ффанторин, пока братья вас самого не вызвали на справедливый суд!
Обескураженный Ффанторин сел на место и закрыл лицо ладонями. Отовсюду раздались смешки, которые, впрочем, быстро растворились в душном воздухе. Оратор поднял руку, требуя тишины.
– Мы проведем операцию сейчас же и посмотрим, что скажет этот человек, когда узнает правду. Принесите инструменты!
Шилов, начиная нервничать, закрутил головой. Двое рабочих затаскивали на сцену некое устройство на колесиках, передвижной шкаф, который был забит всяческими инструментами и стрелочными приборами. Шкаф подкатили к самому Шилову. Оратор, похожий на хищную птицу в своем черном двубортном костюме, плотно облегающем усохшее тело, вытащил из шкафа аэрозоль и попрыскал пленнику прямо в глаза. Шилов попытался моргнуть, но ничего у него не получилось, веки будто приклеились к надбровьям. Оратор, тем временем, схватил устройство, очень напоминавшее дрель.
– Что вы делаете? – закричал в исступлении Шилов, прыгая вместе со стулом к краю сцены. – Освободите меня! Я важный человек, меня будут искать! – Он почти уже свалился в зрительный зал, но два молодца схватили его, подняли над полом и водрузили на место. Шилов судорожно дергался, плевался, ругался, а потом заорал, потому что сверло вонзилось ему в глазное яблоко, а анестезии не было никакой и боль он чувствовал адскую. Потом что-то красное залило ему глаза. Оратор все говорил и говорил, боль чуть утихла, но полностью не прошла, ему еще что-то делали с глазами, что-то выковыривали с помощью пинцета и длинной иглы, что-то мерили, прицепив присоски к вискам. Перед остатками его глаз мелькали цвета: желтые, синие, красные, ничего кроме цветов, а потом и они исчезли, уступив место воспоминаниям.
Он очнулся спустя полчаса, а может быть, час. Вокруг было темно. Глаза ныли, Шилов попробовал открыть их, но не вышло. А потом он понял, что они и так открыты, просто он ослеп. «Не впадай в панику, – сказал себе Шилов. – Новые глаза тебе установят на Земле за два часа. Главное, вернуться на Землю… и доложить о чудовищном предательстве Рыкова. Что он себе возомнил? Якшается с радикалами, вступил в какую-то масонскую организацию, лишающую людей зрения…»
