Уля не ответила — у нее, как всегда, не хватило смелости возразить подруге. Но Вишенка и так чувствовала, что Уля ее осуждает, и это ее раздражало. Поэтому она, как только увидела Зенека и Юлека, нарочито вызывающе крикнула:
— Ну что, скоро опять пойдем за яблоками, а?
Юлек готов был идти хоть сейчас. Зенек, занятый обтесыванием колышка, промолчал, а потом, поискав взглядом Улю, спросил:
— Дунай не появлялся?
— Нет, — тихо ответила она, растерявшись оттого, что он к ней обратился.
Через некоторое время Юлек, расчистив канаву, которую они выкопали вокруг шалаша, чтобы отводить дождевую воду, во всеуслышание заявил, что ему хочется пить и что неплохо бы сейчас съесть яблочко.
— Неплохо бы! — подхватила Вишенка, громко рассмеялась и выжидательно посмотрела на Зенека.
Но Зенек по-прежнему вел себя так, будто ничего не слышал. Вбивал колья, переплетал их ветками, потом принялся разжигать огонь.
И в эту минуту на поляну вышел Мариан.
Лицо у него было странное. На нем застыло выражение мрачной решимости. Все это сразу заметили, и Юлек, который рванулся было к брату, чтобы рассказать ему об аварии с шалашом, остановился на полпути. Вишенка бросила наземь охапку хвороста и замерла, глядя на Мариана большими глазами. Уля побледнела, она чувствовала, что сейчас что-то произойдет.
Зенек продолжал стоять на коленях перед очагом, только голову поднял; лицо его стало настороженным и враждебным, как в первые дни.
Мариан остановился перед ним, несколько минут они молча мерялись взглядами.
— Зенек… — начал Мариан и замолк, сам испугавшись того, что собирался сказать. Потом он вздохнул и, решившись на все, произнес твердо и отчетливо: — Ты украл деньги у торговки на базаре. Признаешься? Все обмерли. Юлек бросился к брату.
— Ты что несешь, Мариан? Что ты болтаешь? — сдавленно прошептал он. — С ума сошел?
Мариан отстранил его и по-прежнему смотрел Зенеку прямо в глаза. Тот поднялся с земли, небрежно откинул назад волосы, презрительно улыбнулся: — Ты что, видел, как я крал?
Вишенка покраснела от гнева. Казалось, она вот-вот вслед за Юлеком бросится на Мариана.
— Как ты можешь? — закричала она. — Как тебе не стыдно!
— Это ему пусть будет стыдно. Свистнул у торговки пятьдесят злотых.
— Я не верю! Не верю, ясно?!
— Это подлость! Подлость! — выходил из себя Юлек. — Кто-то тебе на него наговорил, а ты поверил! Может, тебе Виктор сказал, а?.. А ты… а ты… — Он задохнулся от возмущения.
— Никакой не Виктор, — ответил Мариан. Ему было больно, что все накинулись на него, как будто виноват был он, а не Зенек. — Рассказывала сама торговка, я слышал сегодня в Лентове собственными ушами. Две недели назад какой-то парень украл у нее деньги. В зеленой куртке и с перевязанной ногой.
Потрясенные, все умолкают. И снова молчание прерывает Юлек.
— Неправда! — вопит он во все горло. Он и сам не задумывается, почему так горячо спорит с братом, он забыл сейчас все рассказы про мальчишек, которые крадут на базарах. Зенек стоит перед ним один-одинешенек, все его обвиняют, осуждают, никто его не поддержит, и этого мальчугану достаточно, чтобы защищать его изо всех сил. — Неправда!
Но Вишенка уже начинает сомневаться. Она подходит к Зенеку и не то просит, не то приказывает:
— Скажи, что это не ты, слышишь? Скажи, что не ты!
Лицо Зенека застыло в высокомерной гримасе. Он отводит глаза.
— Зенек? — беспомощно шепчет Вишенка.
— Зенек! — снова кричит Юлек.
Уля молчит. Она с самого начала знает, что Мариан сказал правду. При первых его словах она посмотрела на Зенека и мгновенно поняла, что его безразличие и презрительная усмешка не доказательство невиновности, а просто защитная маска.
Мариан цедит сквозь зубы:
— Теперь понятно, почему ты так прятался!
— Ничего тебе не понятно! — отвечает Зенек. У него дергается щека, руки сжаты в кулаки.
Но Мариан неумолимо допытывается:
— Брал ты эти деньги или нет?
Лицо Зенека снова меняется. Он издевательски фыркает и окидывает Мариана долгим насмешливым взглядом.
— Предположим, я их взял. Ну и что? Захотел и взял!
— Ты вор! — бросает Мариан.
Зенек спокойно нагибается, берет с земли куртку, перебрасывает ее через плечо.
— Что ж, всего, ребята!
Он поворачивается и вразвалочку, словно прогуливаясь, неторопливо идет через поляну. Еще минута, и он скроется в кустах.
— Зенек! — кричит Юлек.
И тут вдруг Уля отчетливо поняла, что значило это «всего». Она дергает Мариана за руку:
— Останови его! Нельзя его отпускать! Нельзя! Он не вор! Это неправда! Слышишь, Вишенка, это неправда! Остановите его!.. Зенек! Зенек!
Зенек остановился. Оглядывается. Но Вишенка и Мариан по-прежнему стоят неподвижно. Тогда он сворачивает на тропинку, ведущую в заросли, — и вот его уже не видно.
— Не уходи! — со слезами на глазах молит Юлек, догнав Зенека в терновнике. — Не уходи, не уходи!
— Юлек, назад! — издалека зовет Мариан. Рука Зенека ложится на худенькое мальчишеское плечо, ласково сжимает его.
— Всего, малыш. Ступай.
Уля сидит на террасе.
Над шатким столиком горит маленькая лампа, а в углах темно, и за окнами тоже непроницаемая чернота.
