Ладонью одной руки он зажал юноше рот. Другой - схватил за талию, намереваясь оттащить из коридора и постараться успокоить. Омега дергал головой, хлеща белокурыми волосами по лицу Людвига. Принц все-таки втолкнул омегу в какое-то просторное помещение. И тут вдруг до его отупевшего мозга дошло то, о чем вопило обоняние за все время, пока он волок упирающегося юношу по коридору. Это был не тот омега. Шелковая одежда Дезире была пропитана сказочным ароматом течного омеги, но от светлых волос, шеи и рук слабо пахло цветами шиповника. Людвиг осторожно провел носом у юного омеги за ухом. Да, шиповник - настоящий запах парнишки. Остальное - лишь маскировка. Зачем?
- Кто? - одними губами осведомился Людвиг. Он чувствовал, как тело охватила нервная дрожь.
Дезире помотал волосами.
- Я не могу ничего сказать, благородный господин.
В светлых испуганных глазах появились слезы. Людвиг отпустил юношу и выскочил в коридор. Он не должен вмешиваться не в свое дело. Надо уходить из этого дома. Быстрее. Принц добежал до входной двери и снова остановился. На секунду ему показалось, что у него начались иллюзии. Запах осенних яблок и морозного утра… Он струился широкой волной, и совсем не с той стороны, где остался тихий Дезире.
Людвиг принюхался, как чуткий пес, подняв голову. Тяжелый, душистый аромат - запах его истинного омеги в первый день течки. Он умрет, он убьет за обладание. Теперь у него не было иного выхода, кроме как идти на безмолвный призыв. Чем глубже он вдыхал, тем больше инстинкты брали верх над разумом, тем сильнее он убеждался в своем падении. Принц шел с закрытыми глазами, ведомый всеобъемлющим желанием слиться со своим омегой. Застыл перед дверью. Мышцы напряглись, в глазах потемнело. В паху полыхал костер, рассыпаясь жгучими искрами по всему телу. Он застыл на пороге, задыхаясь от мысли, что сейчас находился перед источником дикого вожделения. Альфа чувствовал, что омега в помещении. Запах обнаженного молодого тела был настолько прекрасен, что у принца на глаза навернулись слезы.
- Прости меня, мой король, - прошептал Людвиг, из последних сил цепляясь пальцами за косяк.
Шагнул в комнату и раскрыл глаза.
- Мой альфа, - бархатный голос прозвучал, как волшебная музыка.
Глаза быстро привыкли к полумраку. В большой спальне были приспущены шторы, освещая солнечным светом лишь краешек кровати и толстую книгу с поющими пластинами.
Грациозная смуглая фигура, словно изваянная из драгоценного черного дерева, лежала на широкой постели. Омега повернул голову к вошедшему Людвигу. Он глубоко дышал, медленно втягивая в себя орехово-кедровый запах возбужденного альфы. По гибкой спине пробежала первая дрожь. Затуманенные желанием зеленые глаза с непривычной мягкостью взглянули на принца.
- Мой король, - прошептал Людвиг.
Он не верил своим глазам. Он не верил своему носу. Он пытался сопоставить, но не мог. Ему мешало возбуждение. Срывая одежду, Людвиг бросился на постель. Спешил притронуться к знакомому сильному телу, понять, что не спит и не бредит.
- Ты… ты… – он вдохнул пьянящую свежесть яблок и снега, в которую незаметным сейчас шлейфом вплетались бергамот и сандал. Провел пальцами по скулам. Обнял за шею. Король ждал. Впервые ждал от Людвига решительных действий, дрожа от предвкушения.
Принц легко перевернул короля на спину, прикусил нижнюю розовую губу, медленно, тягуче погружаясь в поцелуй. Король простонал ему в рот, цепляясь руками за плечи, за талию, притягивая к себе.
- Ощущал… как только ты прилетел… на крышу… – задыхаясь, тихо выговорил он горячими припухшими губами.
Людвиг моментально растерял остатки здравого смысла от этого голоса, от вибрации ароматного тела. Руки сжали бедра, собственнически, властно вцепились в кожу до синяков. В горле у принца уже билось рычание, просилось на волю. Его ладони исследовали нежную внутреннюю поверхность покорных бедер, скользнули по влажной и маслянистой от выделяемого омегой душистого секрета коже. Большие пальцы закружили около желанного отверстия. Король выгнулся, протяжно застонал, нетерпеливо поднял и развел бедра.
