Я открыла рот, чтоб отказаться, и вдруг осознала — хочу. Несмотря на страх и странное ощущение, которое возникает, когда становишься кем-то другим. Я коснулась кулона, он тут же трансформировался и открылся на нужной странице.
Мой отец был вождём, и мне предполагалось гордиться им. У меня было золото, было много служанок, меня увеселяли лучшие танцовщицы. Мой мир был невелик, но я не жаловалась на него.
Мне не приходилось, как другим девушкам, развлекать вонючих военачальников и мерзких старых жрецов. Я не пряла волокон и не стирала — руки высокородной должны быть белыми и чистыми, чтоб доставить удовольствие будущему нареченному.
Я красива. У меня длинные рыжие волосы, карие глаза с прозеленью, гибкий, тонкий стан. Меня учили: девушка не говорит, покуда её не спросят, не поднимает от пола скромного взора — но это при людях. Но всё, что угодно, делает для нареченного — того, кому принадлежит. Полностью. "Ты — высокородная, и жених твой будет богат. Он принесёт земли и золото твоему отцу, а потом… ты станешь его и умрёшь, если его прогневишь. И никто из нас не заступится за ту, что не сумела угодить. Она недостойна быть частью семьи", — говорила мне моя мать. И я училась угождать.
Танцы и песни, любовь и разговоры, покорность и терпеливость — меня учили этому. Съесть кислый фрукт, не поморщившись, улыбаться, глядя, как отец казнит виновных — это просто часть учёбы. Мой муж должен был властвовать, и я стояла бы рядом с ним…
Мне было 16 зим, когда пришла странная весть — в стольном граде горят идолы, дым подымается до самых небес. Князь привёл нового бога, что был якобы единым и презирал всех детей Стихий. Говорили, что могучий волхв, что раньше служил князю, сгорел вместе с великим Перуном, и юная ведьма, которая была моей единственной приятельницей, говорила мне: "Я вижу дым, Кларисс. Я уйду, но боги не позволят тебе уйти со мной".
В тот день я зачем-то пошла в храм: помолиться моим богам. Их лики всегда были чуждыми мне, но в ту ночь я впервые приметила небольшую статую в углу: Мара, богиня тьмы и ночи. И внезапно я взмолилась ей. Я просила, чтоб дым меня не коснулся. И шёпот: "Нет, Кларисс, твоя судьба иная. Твой путь — кровь и золото. Дым костров — не для тебя. Тьму невозможно навек прогнать огнём. Она непобедима…"
***
Артём
Я устроился в уголке, внимательно глядя на друга. Да, плохо дело…
Нас было двое, девчонок — семеро. Вот уж точно под настроение! Готов признать — Егор всегда умел выбирать.
Тут тебе и хрупкая, и пухленькая, и парочка оживших барби, причём каждая обходительна по-своему. Всё было бы отменно, я даже подобрал себе одну — настоящая кошечка (главное — не рыжая), но Егор…
Мой друг — очень умный парень. Он считается лучшим в своей группе, он за полтора года ухитрился удвоить доходы небольшого магазина, подаренного ему на совершеннолетие, он в свои 22 абсолютно не зависел от родителей, но есть одно "но". Когда речь заходит о чувствах, мой друг может не понимать элементарных вещей. Сколько я его помню, он выбирал шикарных девчонок, совершенно разных по типу характера, никогда не лгал им, не причинял неприятностей… и они оба знали, что эти чувства не всерьёз. "Я люблю одиночество. Я лучше кошку вместо жены заведу!" — говорил он мне.
Улыбнувшись своей собеседнице, я пригласил её на танец. В воздухе плыла одна из грустных песенок о вечной любви, я говорил с девчонкой о котятах. Везёт. У меня их никогда не было.
Знаешь, друг, ты ошибся. Одиночество — это плохо. Вот стайка девушек хохочет над твоей шуткой, а ты улыбаешься им через силу, чтоб что-то кому-то доказать. Хотел бы я знать, что сделало тебя таким. Но ты не расскажешь…
— Ау, ты здесь? — капризно надула губки "кошечка", кося на меня хитрыми зелёными глазами.
— Куда же я сбегу от такой красавицы? Я просто задумался.
Лукавая улыбка.
— О чём?
— Думаю, какие драгоценности пошли б к такой внешности, как твоя.
Тихий смех, низкий и грудной. Ненавязчивое прикосновение. Девочка потрясающе владеет языком жестов!
— И к какому выводу пришёл?
— Только самые дорогие камушки достойны тебя!
— Я аж смутилась, — тихий смешок — и удовлетворение в наглых циничных глазах. Изысканный комплимент пришёл по вкусу. Да, красивая, хитрая, безумно привлекательная, но я забуду о ней уже завтра. Эта кошечка слишком фальшивая, а я — гурман. Я слишком ценю настоящее…
Музыка, напитки, подвижная пёстрая толпа вокруг, в небе — бездонно красивая луна. Я присмотрелся к ней, и она мне показалась красноватой, а в сердце зародилась странная тревога. Готов поклясться, что видел чёрные бесформенные тени, пронесшиеся на фоне голубовато-белого диска. Я бросил косой взгляд на Егора, тот — на меня. Кажется, тревожится ещё больше. Он что, тоже чувствует?..
***
Егор
Из-за туч выплыла луна, и я вдруг ощутил страх. Лица окружающих смешались, стали неважными. Плохая, очень плохая ночь… Я ощутил волну холода, что прокатилась, казалось, по всей округе. Мне показалось, что луну застелили какие-то фигуры с горящими глазами, а после на фоне луны мне привиделось до боли знакомое лицо…
