Живи без правил — жизнь миг. Все вечные ценности на проверку — прах. Века проходят, а остаёмся лишь мы… мы знаем, кто вы, люди.
Иди за нами, иди во тьму. Самое сладкое в жизни — падать и умирать…нет ничего слаще тьмы, ничего лучше. И после смерти нет ни рая, ни ада — только она.
Последний танец. По жилам течёт огонь, запретов и правил — нет.
Последний танец. Мораль и разум — пустяк.
Последний танец. Слаще всего — падать в пропасть…
Последний танец… Слаще всего — умирать…
Мне стало темно, холодно и пусто. Сидя на ветке, я начал медленно разжимать руки…
Тут голоса умолкли, и я осознал, что едва не спрыгнул с высоты 30 метров. Адреналин закипел в крови, смешиваясь с запоздалыми отголосками страха. Эмоции бурлили, как котел. Последний танец… а потом некоторые удивляются, почему Древних стоит бояться!
Этот голос слишком меня отвлёк. Я слишком долго приходил в себя после его звучания. Я отвлёкся, не следил за Андреем, а на него, как ни странно, зов подействовал куда меньше.
Я понял, что натворил, только когда услышал подозрительный шорох веток. Поздно… Слишком поздно…
Всё, что я смог — прикрыться руками и блокировать удар когтистой лапы преображённого*. Передо мной всё завертелось, земля и небо поменялись местами, и я полетел вниз, чувствуя, как жестоко бьют по спине колючие ветки. В нескольких метрах от земли я всё же сумел извернуться и вцепиться в одну из них. Мгновение — и я уже карабкаюсь вверх по другому дереву.
Противник проследил за мной взглядом красных глаз, не имеющих белков и зрачков. Как у крысы-альбиноса, — пришло в голову умное сравнение.
Преображение было налицо — по коже пошли кровавые язвы, удлинились и уплотнились ногти, шевелятся, как от ветра, волосы. Он не понимает, что уже мёртв. Через 48 часов несчастные органы, работающие на износ, просто не выдержат напряжения, и он умрёт. Но до того кровь будет мутировать, превращая Андрея в машину для убийства.
Красные глаза неотрывно следили за мной, и я увидел, как противник спрыгнул на землю. Тридцать метров! Да с такой высоты даже я себе что-то да поломал бы, а он, как ни в чём ни бывало, по-кошачьи приземлился, слегка спружинив.
По моей спине ровным строем промаршировали мурашки. Он же, словно издеваясь, медленно подошёл к вековой сосне, и легко, без видимых усилий, ударил по стволу, который я, пожалуй, и обхватить не смог бы. Дерево вздрогнуло и с треском начало падать — я едва успел прыгнуть. Он метнулся за мной, врезаясь всем телом в соседнее дерево — я едва успел уклониться. На коре осталась внушительная вмятина, а он уже выровнялся и метнулся в мою сторону. На этот раз уклониться окончательно я всё же не успел, и когти прочертили кровавые полосы на моем плече. Меня спиной швырнуло на землю, и весь воздух выбило из моих лёгких. Мало того, ребром я напоролся на один из черных камней, благо, не заостренный.
Пока я пытался прийти в себя, он бросился на меня. Я едва успел уклониться, с ужасом понимая, что при любом раскладе — он быстрее, и, пока клетки тела мутируют — не может устать.
Снова удар… Изо рта хлынула кровь, и я пролетел вдоль поляны, ударившись спиной об пирамидальный камень. Из разбитой спины кровь медленно заструилась по нему. Позвоночник не выдерживает… ещё пара ударов, и…
Вокруг меня неожиданно начал сгущаться воздух, превращаясь в чёрный смерч. Одновременно с этим я осознал, на чём, собственно, лежу, и изо всех сил попытался подняться. Не помогло — тьма подхватила меня и поволокла за собой.
***
Клара
Мы шли очень долго. Двери, бегущие по сторонам, успели нам уже основательно примелькаться, а ноги стали подозрительно гудеть.
— Киса, а если не секрет, чего мы ищем? — поинтересовалась я.
— Проблем на свою толстую филейную часть.
— Я не толстая! — возмутилась я. Кошка покосилась на меня, как на… ну, не самую умную девушку в мире.
— Хорошо, на тощую филейную часть. Хотя скажу честно, знаю по опыту — по тощей заднице проблемы распределить сложнее. Места меньше…
— Киса, ты ведь дух, — проигнорировала я нецензурщину насчёт проблем, — Почему ты не можешь уйти из этого коридора?
— Я — могу.
Я застыла. Кошка ещё немного прошла по коридору, потом, не оглядываясь, уточнила:
— Эй, если ты там уснула, то предупреждаю: ты выбрала не лучшее время и место.
— Кларисс, уходи.
Кошка остановилась, повернулась и внимательно посмотрела на меня умными человеческими глазами.
— Может, пока никто никуда не уходит, ты внимательно меня выслушаешь? — уточнила она, и насмешка в её голосе остудила мой пыл не хуже ушата холодной воды, — Во-первых, пафос и трагедия — это не моя парафия. Я скитаюсь почти тысячу лет по мирам и успела усвоить, что благородство зачастую не окупается. Потому совет на будущее: никогда не отказывайся от выгодных предложений, а если есть возможность сделать дело чужими руками — не упускай её. В конце концов, природа видящих — манипулировать. Не умеешь — у братца поучись.
— И что ты тут тогда делаешь? — с деланным равнодушием уточнила я, — Ведь спасать нужно только себя саму…
— Кто советы даёт — им не следует, кто командует — сам не делает…
