— Знаешь, очень давно миром правили те, кого ваши учёные теперь называют атлантами. Как они пришли, рассказывать долго, да и не к месту это. Они были неимоверно могущественны, — заговорил Эрик, останавливаясь около меня, — Но могущество не всегда полезно, верно? Вот и у атлантов в крови начала проявляться интересная особенность, которая переходила из поколения в поколение — жажда власти. Вместе с тем, они становились всё сильнее и выносливей, и, конечно, всё умнее. Технологии, основанные на наследстве лемурийцев — кристаллах, развивались. Войны становились всё кровопролитнее. И потом, вместе с даром в их крови прочно засела игра. Ложь, блеск, похоть, насилие, хитрость… и, конечно, главная награда — власть.
В определённый момент они создали себе расу с подавленными ментальными способностями, с той же жаждой власти — но без малейших способностей к игре, не умеющие ни чуять, ни действовать без чужого направления. Так появились люди.
Время шло, люди оставались рабами, атланты — господами, пока не родилась Амэли.
— Кто это — Амэли? — спросила я, когда пауза слишком уж затянулась.
— Она — человек. Она — первый родившийся игрок-человек. Она — причина гибели Атлантиды. Та, из-за которой перессорились 12 родов, хранивших древние кристаллы. Та, из-за которой вспыхнула война между двумя одержимыми властью могущественными атлантами…
В те времена их учёные на пару со жрецами изобрели могущественнейшее оружие на основе кристалла, которое, разумеется, применять не стоило. Но они — применили. Пробудившиеся четыре стихии стёрли Атлантиду из твоего мира вместе со всеми чистокровными атлантами.
Спаслось лишь несколько полукровок, которых люди позднее стали называть богами. Время шло, кровь атлантов разбредалась по земле в их потомках, наделяя их выдающимися способностями — и жаждой власти. А прямые потомки Древних, высокомерные и могущественные, не пожелали делить мир с низшими творениями — людьми. Потому двое практически чистокровных атлантов, которых вы почитали за богов — Троян и Марана — основали город проклятых — Дит. Попасть в него через коридор Шута может только тот, в ком течёт кровь атлантов. Так что я так же реален, как и ты, но где-то наполовину атлант.
Я вздохнула, подошла к самому краю площадки и уселась, свесив в бездну ноги. Я молчала, и Эрик, неслышно примостившийся рядом, тоже молчал, разглядывая мерцающие огни нереального города.
— И что тебе нужно от меня? — наконец задала в который раз я вопрос, который не давал мне покоя.
— Сотрудничество, — усмехнулся он, — Клара, та книжечка, которую ты получила — один из 13 древних артефактов, созданных жрицами Мараны. Она может дать информацию о любом живом существе, к какой расе оно б не принадлежало. К тому же, я так понимаю, ты наследница Кларисс, одной из миледи. Автоматически, ты становишься важной фигурой на шахматной доске Дита. Поверь, относительно откровенный союзник тебе совсем не повредит.
— Относительно откровенный?
— Ты надеялась на большее?
Я хмыкнула. Если этот мальчик думает, что я в действительности могу хоть чем-то помочь ему в его играх, то явно ошибается. Впрочем, пожалуй, не стоит ему пока об этом говорить…
— Может, всё же покажешь, где там Артём, напарничек?
В неверных отсветах иллюминаций блеснула озорная улыбка.
— Как пожелает прекрасная леди. Дамы вперёд…
— …Сказал древний человек, чтоб проверить, нет ли в пещере хищников, — пробурчала я, поворачивая к лестнице.
***
Инга
— Егор, возьми трубку, — задумчиво попросила я, — я понимаю, что тебя это достало, но у меня дурное предчувствие.
Да, мне весьма уютно было сидеть у него на коленях и, прижавшись, пить горький кофе, но…
Что-то мерзкое, тревожное чудилось мне в перезвоне телефона. Егор покосился на меня.
— Ина, всё в порядке…
— Просто проверь.
Он пристально посмотрел мне в глаза, потом поднялся, оставив меня, и пошёл к телефону. За окном уже сгущались вечерние сумерки, и я подумала, что мы с Егором выпали из жизни на целый день. Непонятная тревога ещё больше усилилась.
— Да, мам, — раздраженно начал Егор. Трубка закричала что-то так громко, что отголоски в соседней комнате услышала даже я.
— Что? Ты ведь шутишь?.. Да, я приеду. Да, мама.
Надо же, я никогда не слышала, чтоб голос любимого был таким… мёртвым. Я застыла в кресле, судорожно сжав подлокотник. У меня не хватало самообладания, чтоб подняться и спросить, что произошло.
— Пока, мам, — сказал Егор равнодушно. Пересилив себя, я поднялась и подошла к нему.
Он был бледен, как призрак, его серые глаза поблекли и выцвели.
— У меня дома взрыв газа. Клара была там. Её ещё не нашли.
Я застыла. Сказать "Мне жаль"?
Сразу вспоминается, как соседи в связи со смертью матери выражали соболезнования. Глупо. Лживо. Пусто. Не помогает.
Я обняла его, чувствуя, как он пытается отстраниться. Нет, милый, никто не может быть сильным всегда. Даже ты.
— Я поеду с тобой, Егор. Я поеду с тобой… я всегда буду с тобой.
Он вздрогнул и провёл рукой по моим волосам. Сумрак в комнате сгустился.
***
