— Эрик, Эрик, что же ты сделал со мной, — прошептала я, вновь приметив знакомые черты у незнакомого прохожего. Несколько недель — и мир, в котором я выросла, стал безумно чужим — и пустым. Я щурилась от солнца, я смотрела не на людей, а сквозь них, я… — Я запуталась…
— Это бывает.
Я улыбнулась.
— Кому об этом знать, как не тебе, Кларисс.
— А в чью память ты успела ещё залезть, девочка?
— Амэли.
За моей спиной повисла тишина. Меня захлестнула волна изумления и страха, которые испытала кошка.
— Ты… Ты спятила, слышишь? — просипела она, — Ты хоть понимаешь, чью карму взвалила себе на плечи, чью вину себе на душу?! Как ты не можешь понять, что любая судьба, которую ты прочитываешь, пусть и не полностью, в книге, сливается с твоей, навсегда её изменяя?! Тебе мало того, что на тебя упали мои грехи?
— Киса…
— Что? Что Киса? Хватит так называть меня, слышишь?! Я человек, и у меня есть имя!! Да, я потеряла на него право около трёхсот лет назад, но не забыла, кем была!!
— Кларисс, я всё это знаю.
— Знаешь? Ты…
— Тихо.
Я спокойно, властно смотрела ей в глаза.
— Я выросла, Киса. Я уже не та наивная девочка, для которой вы в своё время разыграли глупое представление с участием громадных собак. Я понимаю, что была пешкой в чьей-то грандиозной игре. Кто кукловод? Не знаю, но в его существовании не сомневаюсь. Я многое успела повидать, и мне не вернуть той чистоты, той открытой дерзкой улыбки… Я надеялась, я пыталась. Но мне здесь не место.
— Значит, вернешься в Дит?
— Об этом я и хотела поговорить. Ответь мне на вопрос: почему ты продала свою сущность Книге? Я б могла сама заглянуть в твоё прошлое, но не хочу забирать и это проклятие себе.
На комнату упала гнетущая тишина. Кошка прикрыла глаза и печально опустила голову. Она молчала, и я не торопила её. Когда она заговорила, её голос звучал тихо и горько.
— Когда я попала в Дит, мне было 25. Всё то время, которое прошло после моего побега из монастыря, — ты ведь знаешь, о чём я, верно? — я разыскивала путь в тот мир, куда Лана унесла моего сына. Я искала — но не находила, и сходила с ума от боли и одиночества. Он снился мне каждую ночь, веришь? Блуждал в темноте и звал маму. Это была мука, ведь я даже умереть не могла — вышло бы, что я оставила его. В один из таких дней я столкнулась с женщиной… знаешь, я её узнала. Никогда не видела, но узнала. Именно её печать некогда легла мне на чело. Она не здоровалась — просто спросила, хочу ли я умереть. Я ответила — нет. Она спросила, хочу ли я попасть в ад. Я снова хотела отказаться, когда она напомнила, что ад — это ключ ко всем мирам. И я вдруг подумала, что там, где, как я думала, нет живых, я вновь увижу Тия…
У меня внутри всё сжалось.
— Ты думала, что вновь встретишь его там, в Дите? Но это глупо…
— Глупо, — презрительно покривила Кларисс губы, — Ещё как. Но… я любила его, Клара. Всегда. Даже сейчас. Я не знаю, за что боги оставили меня в живых, отобрав всё, что я любила. И тогда… Это был шанс. Рискованный, безумный, но шанс снова увидеть хоть бы его, чтоб он хотя бы сказал мне что-то, хотя бы улыбнулся, чтоб я снова была… И я пошла в Дит, не оглядываясь. Сама понимаешь, там меня ожидало разочарование. Тьма, борьба, кошмары, пустота, одиночество… но я выжила. Я стала Миледи, стала, фактически, правительницей Дита. Я нашла мир, в который сбежала Лана, но к тому времени мой сын, смертный человек, давно умер. И, когда я узнала об этом, во мне умерло всё человеческое. Лет триста я не жила, я существовала, а потом… Потом мне показали мою наследницу, твою бабку, которая жила на Земле, и её сына. Меня поставили перед выбором: либо их жизни, либо моя свобода. Я думала недолго, девочка. Я согласилась. Теперь я — твоя рабыня. И знаешь, мне ничего не жаль.
Я усмехнулась.
— Я так и думала. А как попасть в тот мир, из которого родом мои предки?
Кошка застыла, глядя мне в глаза.
— Ты…
— Да. Ты пойдёшь со мной?
Кошка печально покачала головой:
— Ты понимаешь, что делаешь? Ты уверена в своём выборе?
Я только рассмеялась. Это странно прозвучало в прощальной, гнетущей тишине комнаты.
— Егор и Инга. Чтоб их оставили в покое, Киса, мне нужно не просто исчезнуть — мне нужно умереть. А особых иллюзий на тему того, что меня могут не найти, я не питаю. На Земле меня отыщут, рано или поздно. Ведь в последний раз к нам приходили видящие?
Кошка только кивнула.
— Да, ты знаешь, и я знаю, что игроки, которые правят смертными, заинтересовались мной. Скоро проблемы могут начаться и у Инги, и у Егора. А для меня на свете нет никого дороже.
— Особенно с учетом обстоятельств.
Я изумлённо глянула на кошку.
— Что ещё за обстоятельства?
— У Инги будет ребёнок.
Я чуть не села на пол.
— Правда? А кто — мальчик, девочка? А скоро?
— По-моему, девочка, но срок очень маленький — не видно. Они ещё не знают, и я пока не стану им говорить, ещё почти все девять месяцев впереди. Ты права, Клара. Лишние проблемы им, особенно Инге, сейчас не нужны.
Я тихо хмыкнула.
— Значит, Киса, останешься с ними.
— Нет. Тебе я нужнее.
— Тогда… кажется, пора умереть.
***
Егор
