Эджей спал в скрученной позе. Он умудрился уснуть в одежде, удерживая в руке не знакомый Джеку инструмент. Его подушка валялась на полу, а он сам с не меньшим комфортном устроил голову на подлокотнике дивана. За ухом у него из-под всклоченных волос торчал карандаш, а носом он уткнулся в ворох бумаг. Если бы не приоткрытый рот, казалось, что он продолжает работать, только приняв слегка необычное положение.
Джек прошел мимо брата, стараясь не шуметь, и спрятал капсулу в морозильный отсек кресла, где хранились бутылки с пивом. Залпом выпив два Приободрителя, заглушающего боль от побоев, он решил, что ему хватит сил пойти на работу.
Он достал из ниши в полу, которую использовал вместо шкафа, старые ботинки и куртку. Когда добрался до завода, почувствовал себя настолько обессиленным, что первым делом обратился в медкабинет и принял эрцу. Без нее он бы не поднялся к котлу.
В раздевалке царила непривычная шумиха. Ребята оживленно обсуждали чью-то смерть, но стоило появиться Джеку, они притихли. Джек открыл свой шкафчик и, так и не дождавшись новостей, спросил:
– Кто умер?
Тощий остроносый парень, стоящий у соседнего шкафчика, нехотя ответил:
– Коэн.
Джеку показалось, что одно это имя выбило пол у него из-под ног, и он падает вниз по ватному туннелю. Кто-то говорил о том, как удивительно не точны прогнозы медиков, но он едва различал слова.
– Ему ведь обещали три месяца!..
– И как такой здоровяк не выдержал?..
– Просто он слишком часто принимал эрцу. Его предупреждали, что надолго сил не хватит.
– Он подрабатывал, выступая в подпольных боях по современному боксу…
Джеку резко подурнело оттого, что он сам только что вколол эрцу. Представив, что эта доза станет для него смертельной, он содрогнулся от жуткой уверенности мгновенной сиюсекундной смерти.
«Коэн принимал эрцу? Еще вчера он был полон сил! Такой здоровяк не продержался до конца своего срока… Тогда мне точно не выдержать двух недель».
Вместо Коэна к Джеку приставили нового напарника. Это оказался совсем молоденький паренек, лет шестнадцати, ничего не смыслящий ни в баллонах, ни в котлах. Он бестолково смотрел на Джека, часто моргая большими глазами, в которых еще доминировало что-то детское, и самостоятельно не решался сделать ни одного шага.
Джек почти не удивился тому, что в напарники ему не поставили сообразительного Пола, с которым он отлично сработался всего за один день. Он догадывался, что таким способом вредный Боил ему мстит. Без конкретных претензий Джек не имел права требовать замены и поэтому старался найти контакт с новеньким пареньком.
Проработав с ним полчаса, Джек понял, что на него нельзя положиться. Баллоны он подвозил медленно и норовил целиком скинуть их в котел. Казалось, он не понимает смысл собственных действий. На вопрос: «Ты практику проходил?», паренек удивился и спросил: «Разве я не на практике?»
С ним было слишком сложно, и все же Джек готов был мириться с его бестолковостью. Ровно до тех пор, пока этот недотепа едва не столкнул его в котел. Тогда он не выдержал. Подошел к Боилу и, сдернув удушающую маску с лица, холодно потребовал:
– Поменяй мне напарника. Тот дохляк не дорос до работы, и я не собираюсь выполнять ее за двоих.
Грубое лицо начальника, похожее на щербатую поверхность щетки для чистки котлов, прорезала скупая улыбка, отражающая затаенное злорадство.
– Этот паренек не напарник, а твоя замена.
От его сообщения из легких Джека воздух вышибло. Такого подвоха он не ожидал. Получается, начальство, получив результаты мед проверки, подсуетилось и теперь Джек вынужден готовить своего сменщика. Того, кто встанет у котла, едва его сердце остановится.
– Ты не бесценный, и на твое место я легко найду другого, – продолжал язвить Боил. – Еще тот китайский скандал, в котором ты замешан, – проговорил он мечтательным тоном. – Насколько я знаю, дело не закрыто.
Джек сцепил зубы, силясь совладать с желанием врезать по наглой физиономии собеседника.
– Если они пойдут против правил, все равно не успеют меня уволить. Хоть тогда я позлорадствую.
Боил едва ли придал значения его словам, бросив безразличное:
– Ты расплатишься за свое хамство.
Браен посмотрел на каждого из четырех начальников цехов, явившихся к нему с отчетами. Эти грубые, грязные мужики вызывали в нем отвращение, но иногда с ними приходилось контактировать. Обычно они выполняли его поручения, связанные с не самыми честными действиями. Вот и сегодня они пришли для того, чтобы отчитаться о проделанной работе.
– Ребята не довольны, – сказал Нейл – начальник отходного цеха.
Его темное лицо избороздили глубокие морщины, которые больше напоминали шрамы. Впрочем, они не мешали угадать в нем предельно честного человека. Честность была прописана в каждой его морщине. Несмотря на грубую внешность и, порою аналогичную манеру общения, он переживал за своих подопечных и отстаивал их права.
Браен симпатизировал ему, но понимал, что такие, как он, не выживают в нынешних жестоких условиях. Нейл нужен Саливану лишь для того, чтобы через него быть ближе к рабочим. Сам Браен избавился бы от такого сердечного начальника.
