Мы двинулись за ним. На кухне застали лужи крови и несколько трупов. Часть кухонных работников была убита. Часть, видимо, разбежалась, когда убийцы бросились в зал на звук выстрелов. Молодая девчонка лежала, упав спиной на разделочную доску. Глубокая рана от когтей все еще кровоточила. Подол поварского одеяния задрался, демонстрируя выбритый, в царапинах лобок. Я проходя мимо машинально одернул ее одежду. Левой рукой закрыл распахнутые в предсмертном шоке глаза.
— Нравится, мичман? Твои подзащитные такие душки, а? — не удержался я все-таки.
— То что они мрази, не делает тебя белым и пушистым, — мрачно ответил он. — Если подумать — тот гад тоже ограненный.
Ясно. Необучаемый. Ладно. Зерг с ним.
Принц с Арчибальдом за спиной мичмана синхронно сделали жест рука-лицо. Принц еще и, судя по всему, чтобы не вырвало. Запашок, конечно, как на бойне. Дородный купец (как выяснилось) с двустволкой, провел над телом девушки рукой, делая знак, отгоняющий зло. Прошептал «Да примет Творец в свои объятья». Кажется, у нас тут последователь Деаты. В целом — однозергственно. Лишь бы стрелял нормально.
Мы, вслед за мичманом, прошли по узким техническим переходам, от кухни, параллельно главной палубе. Звуки стрельбы постепенно усиливались. Точно куда надо идем!
Когда мы гуськом подошли к невысокой овальной деревянной двери с круглым иллюминатором по центру, мичман остановился и дал мне протиснуться мимо него, признавая мое право приказывать. Я, под «плащом», выглянул в иллюминатор. Прямо передо мной был небольшой узкий коридорчик, в конце которого короткая лесенка вела в ходовую рубку. Мы находились практически на самом носу «Гордости Ожерелья». Стрельба слышалась справа. А под лестницей два каких-то экземпляра возились с обвязанной бечевой и тканью коробкой, вставляя туда запальный шнур. Больше никого видно не было. Боковая дверь из коридорчика на палубу была распахнута.
Я бесшумно скользнул в коридор, оказавшись за спиной у химиков-любителей. Что у них там в коробке не знаю, но, судя по всему, явно не конфети и поздравительная открытка. Когда я поравнялся с боковой дверью, увидел спину засевшего за здоровенной лебедкой боевика, который держал под обстрелом окна рубки. Стреляло, кроме него, еще как минимум трое.
— Принц! Твоя задача, как эти двое упадут, убрать стрелка которого видно из коридора и занять его место! Арчибальд, прикрываешь Принца! Мичман и Купец на подхвате, задача очистить палубу перед рубкой. Исполняем!
После этих слов я вырубил обоих взрывников-любителей. В коробке была именно бомба. Примерно такой же взорвали Элизу и Виталия Строговых.
Да. Я стараюсь не убивать нулевок. Это не ограненные, большой опасности для меня они не представляют. Дело не в том, что я весь такой добрый или, как говорит мичман, «белый и пушистый». Это определенная гигиена для мышления. Легкая кровь превращает ограненных в животных. Мне такого счастья не нужно. Хочу как можно дольше оставаться нормальным человеком. Вообще, иметь принципы и устанавливать самоограничения — полезно для психического здоровья. А вот ограненных, увы, часто приходится валить наглухо. Слишком, зерг, опасные ребята. Любая ошибка с ними может фатально сказаться на здоровье.
Шагаю вверх по лестнице. Краем глаза видел как принц с Арчибальдом снимают стрелка, подгадав момент выстрела так, чтобы он совпал с залпом террористов. Молодцы! Вторая пара наших тоже нырнула в дверной проем и, пригибаясь, выскочила на палубу.
Постучал в дверь рубки. Одновременно начинаю говорить, посылая звук внутрь помещения.
— Господа! Тут вооруженные пассажиры. Среди нас ограненный. Прибыли на помощь. Могу я войти?
— Ну заходи, лять, коль не шутишь, пассажир. Глянем на тя, лять, — голос говорящего — глубокий прокуренный бас.
Открыл дверь. Образ, плащ на всякий случай. Сразу же в пузо моему двойнику упирается дуло ружья, явного предка крепостной баллисты. Монструозное ружье держит крепкая волосатая рука, похожая на ковш от экскаватора. Полосатая футболка обтягивает могучий слегка обрюзгший торс гуманоида. Белые форменные брюки забрызганы кровью. Красное бородатое лицо корчится в свирепой гримасе.
— Так, лять! Что у нас тут за детский сад? — спрашивает это человекообразное.
Я проскальзываю мимо него в рубку, и уже оттуда, оглядев помещение, говорю, рассеивая двойника:
— Тот самый ограненный. Олег Строгов из первой ясельной группы. Прибыл на звук стрельбы. Думал, вы тут хлопушками балуетесь! Тоже хочу.
— Лять, сука, не делай так больше, мальчик! — человек-глыба аж подскочил.
— Смотрю, взрослые нервные все такие. Случилось чего? Ладно. Докладываю! Со мной еще четверо. Сейчас пытаются снять осаду с рубки, вышли на палубу. Не пристрелите их случайно из своей гаубицы!
— Вы откуда, лять, взялись, сука?
— Из ресторана, лять! Сидели, кушали культурно коктейль с мороженкой. А тут эти упыри. Корабль говорят захвачен, всем сидеть бояться. Ну мы и пошли посмотреть правда захвачен или нет.
— Почти лять, захвачен. Вы вовремя. Я старшина Громыко. Капитана могешь залатать, ограненный, лять? Совсем ему плохо, вишь.
