Во время ланча мы поболтали с Принцем ни о чем. Да, он подсел ко мне, как только я устроился за столом. Я держался вежливого и прохладного тона, но старался не особо его отталкивать. Прихлебатели Принца молчали, в основном. Светлана, которая была его официальной невестой, строила мне глазки. Поэтому я ее тщательно игнорировал.
Аэростат продолжал поражать мое воображение. Ведь по сути, эта штука — всего лишь повозка для перевозки людей и грузов. Да сложная, дорогая, напичканная магией. Но просто повозка. Однако столовая зала — ресторан в этой повозке была оформлена дорого-богато. Несмотря на ограничения по весу, в ресторане присутствовала позолоченная лепнина, резные панели, тяжелые полированные столы, и прочие разлапистые хрустальные люстры. Пожалуй в «древние времена» так оформлялись только парадные залы в некоторых клановых гнездах. А кормят здесь!!! Не знаю даже, как и описать. А сейчас посреди всего этого золочено-хрустального, невероятно вкусного великолепия сидят не очень-то родовитые благородные или вообще нулевки и богатые граждане. Я не жалуюсь, я констатирую. Интересное время у нас теперь.
Я уже собирался уходить, как события закрутились весьма неожиданным образом. На кухне ресторана послышался какой-то шум. В парадную дверь, между тем, ворвалось несколько человек, выглядящих посреди этой обстановки дико и неуместно.
Впереди шел массивный толстяк в красном засаленном пиджаке, надетом на грязную серую рубашку. Не менее замызганные штаны удерживались на нем широкими подтяжками, идущими поверх рубахи. Завершал его образ не хилого калибра дробовик в руках.
Вслед за толстяком вбежала пара молодых людей в рабочих комбинезонах, с револьверами. Последней зашла тощая прыщавая, лет двадцати пяти, примерно, девица в красном комбинезоне. По ее дерганым, ломаным движениям можно было предположить, что она изрядно нервничает или под кайфом. А в руках она держала жезл с аметистами в оголовье. Сама — адепт.
На кухне явно кого-то били, слышался звон посуды и крики. Скорее всего с черного хода тоже ломятся враги.
— Всем сидеть! — Толстяк шандарахнул из дробовика в потолок. Сверху на столики посыпались хрустальные осколки и куски штукатурки. — Мы из Лиги Справедливости! Если вы не будете сопротивляться, никто не пострадает! Аэростат захвачен и полетит туда, куда скажем мы! Когда мы сделаем свое дело, всех вас отпустят!
ВСЕМ СИДЕТЬ!
Я прекратил слушать эту агитку и осмотрел своих собеседников. Нас четверо парней и одна девушка. Все, кроме Светланы, вооружены. Никаких запретов на ношение оружия для пассажиров первого класса не существовало. Встретился взглядом с Принцем. Судя по тому, что он пытался незаметно достать револьвер, решение он тоже принял.
—
Договаривал я уже на бегу. Мой образ остался сидеть в кресле, я же, под «теневым плащом» в несколько прыжков оказался у группы «лигистов-справедливости». Толстяк как раз договорил и попытался еще раз пальнуть в потолок, я видел как он вскинул ствол и напряг палец на спусковом крючке.
От нашего столика звучит несколько быстрых выстрелов, и оратор, на нашедший понимания у неблагодарной публики, переводит обиженно-недоуменный взгляд на два пятна крови, расплывающиеся по его жирной груди.
Одновременно правый парень в спецовке получает пулю в плечо. Левый, когда я проскальзываю мимо него, целится из револьвера в зал. Толкаю в локоть. Вообще не надо стоять на месте, под обстрелом! Чревато появлением не предусмотренных Создателем дырок в организме!
Проявляюсь прямо перед дико вращающей глазами девицей. К счастью для всех, реакция у нее замедленная. Бью ее под дряблый нерешительный подбородок острием Грейс. Все — мгновенная смерть. Какое-то слабенькое проклятие, пытающееся скользнуть по клинку в мою ауру даром, небрежно сбиваю в сторону ближайшего стоящего на ногах «справедливца». Кушай не обляпайся, дорой лигист!
С разворота всаживаю навершие даги в затылок стоящему на ногах стрелку. Оглушенный террорист падает. Одновременно с этим, колени безымянного толстяка, продолжающего потрясенно глядеть на свою грудь, подламываются и тело падает на вощеный паркет.
