— Нисколько, если тщательно подготовимся. У меня есть некоторые соображения. Если сама идея вам не кажется дикой, готов их высказать. Думаю, длань будет очень благодарен, если мы перед привлечением подмоги сверху, хотя бы попробуем решить задачу самостоятельно. Форту тоже нужен рейтинг.
— Предлагаю собраться ещё раз через три часа, — подумав, пробормотал Юрковский. — Как раз Святов со своими должен вернуться. А я пока подумаю над формулировками отчёта в столицу. Эр Строгов прав. Спешить не будем.
Выйдя из управления колонизации, я отправил Ломова домой, отсыпаться и приходить в себя.
Сам же пошёл в ближайшую кафешку через пару кварталов, посидеть, понюхать свежую сдобу. Вчерашняя вонь тухлого мяса, казалось, въелась куда-то под черепную коробку.
Сидя на улице за лёгким столиком, я вспомнил давешнее совещание и вчерашние статьи в локе и паутине. И призадумался.
Ситуация с планируемым погромом не устраивала меня по нескольким причинам. Я здесь в форте живу, как и моя семья. И мне совершенно не нужно, чтобы ситуация вышла из-под контроля, и внутри моего дома началась неконтролируемая резня. Это раз.
У меня, зерг дери, Арчи изменённый. Не хочется, чтобы на волне народного гнева ему проломил голову какой-нибудь грузчик в порту, по возвращении. Это два.
Никакие приступы гуманизма или отвращения к принятому решению меня не беспокоили. Политика всегда так делается. И дело не в том, что: «Политика — грязное дело». Так говорят только клинические идиоты. Политикой нельзя заниматься, решая каждый раз моральные дилеммы. Вся политика и есть постоянная моральная дилемма. Политик подобен врачу. Цинизм — его профессиональный персональный щит от безумия. Только политик жонглирует жизнью не одного человека, а судьбами множества людей. И часть пациентов непременно умирает. Все важные решения несут в себе потенциальные риски. Все решения в период кризисов приводят к издержкам. Эти издержки — человеческие жизни и судьбы. Таков путь.
Сейчас я пытался мысленно выстроить схему, при которой издержки будут минимальными именно для моей семьи и меня лично. Проще говоря, я пытался понять, влезать мне в эту дурнопахнущую историю с погромами или постоять в сторонке.
В этой истории было несколько слоёв. В том числе я сейчас выбирал своих будущих союзников и противников здесь, в Алом Рассвете. И я, конечно, не об изменённых говорю. Не смешите мой колпак.
Также меня одолевали мысли о том, что кто-то предупредил сектантов о зачистках. О «внезапном» появлении лича. О том, что всё происходящее, включая «спонтанную» инициативу чиновника МВД с погромом, напоминает мне большую игру, в которой мне и мне подобным отводилась роль пешки. Или даже битой карты. Я пока что видел лишь краешек схемы, но секта и прочие текущие события были, скорее всего, лишь виднеющейся над водами верхушкой айсберга.
Прикинув палец к носу, повертев всё и так и сяк, я принял тактически неверное решение. Со стороны глядя, может, даже абсурдное в текущей ситуации. А стратегически… будем посмотреть.
Я вынул комм из внутреннего кармана. Из портмоне — карточку единственного огранённого, вручившего мне свою личную визитку на вчерашнем совещании. Прислонил карточку к комму, дождался, пока на экране отобразится её содержимое, и нажал «Сохранить контакт». После чего быстро нажал на «связаться», пока не передумал.
— Добрый день. Эр Олег Строгов беспокоит, я вас не отвлекаю? Благодарю. Благодарю, всё благополучно. Я звоню по поводу вчерашних решений благородных господ. Прошу вас о приватной встрече. Если вы уделите мне пятнадцать минут своего драгоценного времени, я изложу вам свои соображения по поводу происходящего и предложу поучаствовать в авантюре. Прямо сейчас? Более чем устроит. Благодарю вас за оказанную честь. Буду через десять минут.
Дождался, когда собеседник нажмёт отбой, после чего бессмысленным взглядом уставился в пустоту на пару секунд. Первый ход сделан. Не люблю этот момент. Фигуры не то чтобы не расставлены, даже доску целиком ещё не видно. И ты шагаешь, практически вслепую, доверяясь только своему опыту и интуиции. Я в начале партии всегда испытывал неприятное ощущение неопределённости.
Из-за всего этого движняка, я чуть не опоздал на повторное совещание к Юрковскому. Разговор с союзником неожиданно затянулся. Главного я добился — моя самоубийственная идея нашла горячую поддержку. Детали мы договорились утрясти в течение дня.
В пути получил на комм пачку документов по манору сектантов от помощника Юрковского. Вежливо попросил его уточнить некоторые сведения по прилегающей местности. Он, ничем не выразив удивления, прислал требующиеся данные примерно за полчаса до совещания. Пришлось изучать всё это на ходу. Важно, что подтвердилась часть моих догадок. Теперь я готов ко второй части марлезонского балета.
