— Под непониманием ты подразумеваешь покушение на похищение моего брата и воспитанницы? Или выстрел в мою машину из гранатомета? Это не недопонимание. Это объявление войны. С какой стати ты решил, что я вообще буду с тобой что-то «обсуждать»? Я сюда не за этим пришел.
— Заметим, что никто из вашей семьи в результате этих самовольных действий не пострадал. А вот наша организация понесла ущерб. — Попробовал он вернуть «беседу» в привычный для себя формат взаимных предъяв и торговли. Но я действительно не за этим пришел.
— Да мне насрать. Ваши люди объявили мне войну. То, что нет жертв с моей стороны — мое достижение, а не их недоработка. Они объявили войну. И проиграли. И это ваши люди. Я не собираюсь ничего обсуждать, кроме безоговорочной капитуляции. Отныне ваша организация лишается права иметь в форте смотрящего. Раз вы настолько озергели, что не видите разницы между щипанием простецов и граждан и покушениями на членов благородного сословия, я вам эту разницу наглядно объясню. С применением силы.
— А силенок-то хватит? — Не выдержал спокойного тона Вкрадчивый.
— Вот и посмотрим. Вашей троице гастролеров даю сутки с этого момента, чтобы свалить из форта в ужасе. Не сделаете этого — вы покойники. На войне как на войне. Если бы ты начал разговор с того, что предложил мне компенсацию миллионов в пять, я еще подумал бы говорить с тобой или нет. Но ты начал с угроз. И петушок твой кукарекал всякое дерзкое. У меня все.
ВКРАДЧИВЫЙ: А силенок-то хватит?
Сивый смотрел на меня волком, но молчал. Только мерзко оскалился и провел ребром ладони по горлу. Скука. Пока, покойнички.
Здесь они ничего затеять не посмеют. Да и я ограничен в своих действиях. Центр. Полиции полно.
Я спокойно прошел мимо все еще сидящих представителей Синдиката. Мои телохранители двинулись следом. На улице нас встречал Ломов. Одновременно выпустил Ика, с приказом следить за упырями. Никаких суток у них нет. Это я для красного словца сказал.
В том то и дело, что в таких «диких местах», как форт Алый Рассвет все решает концентрация ресурсов в одном месте. Никаких серьезных сил у них здесь нет. А у меня есть. То же, что эти ребята привезли с собой… Ну сегодня этих сил не станет. Надо бы скоординироваться с Фролом и его «криминальной революцией». Сперва они потеряют форт. А потом Синдикату станет не до меня. Им надо будет как-то решать проблемы с Теневой Гильдией. И в этой среде вопрос решается просто: не сумел удержать кусок, сам виноват. Никто не будет сидеть и ждать, пока ты восстановишь силы. Наоборот, главный завет среди уголовников: падающего толкни.
Вот уж где волчьи законы царят, куда там благородным и аристо. Те хоть соблюдают внешние правила приличия. Да и чужую собственность так просто не отожмешь. Император и правительство выступают буфером и арбитром в подобных вопросах. Последние клановые войны были, кажется, еще в мое время. Сейчас за попытки решения конфликтов между благородными или аристо вооруженным путем семью или род просто сотрут с лица Ожерелья. А клан серьезно накажут или ослабят. Поэтому я и не боюсь каких-то серьезных нападок со стороны аметистов. Они, конечно, затаят недоброе и при случае нагадят мне. Но силового противостояния не будет. Да и мало будет желающих, даже среди них вступаться за сектантов.
Может, в этом и причина? Кто-то хочет породить внутренний хаос в Ожерелье, чтобы вернуть «старые добрые» времена самовластия и безнаказанности ограненных? Как ни глупо это звучит, применимо к сегодняшним реалиям, но я знаю человеческую природу. За века она не изменилась. И я не недооцениваю человеческую глупость. Добавьте к этому жажду власти и чувство собственного величия, и готова взрывоопасная смесь, от которой Ожерелье запылает. Но это, пока что, не мои заботы. Пусть у Тайной службы и МВД о том голова болит.
У меня есть амбиции, но пока они не простираются дальше простых и исполнимых вещей. Мне надо разбогатеть и создать род. Получить крепкую базу. Закрепиться на фронтире. И мои долговременные планы связаны не с внутренней политикой Ожерелья, а с Хмарью. А то, кажется, за века сосуществования с ней в Ожерелье свыклись, как с неизбежным злом. Похоже, никто всерьез не задумывается над генезисом этой мерзости, а, главное, над тем, как с ней покончить!
На ходу набрал код Колобковича.
— Порфирий Петрович? Доброе утро. Возможно, вы хотели бы получить показания моих служащих по недавнему делу? Вам было бы полезно. Нет, в управление я их не отпущу. У меня здесь угрозы со всех сторон. Может, вы к нам подъедете сегодня? В качестве компенсации за потраченное на поездку время обещаю вкусный обед. Ага. Да, конечно! Отлично, к часу тридцати я вас жду.
Петров в сопровождении двух младших приставов заявился ко мне к условленному времени. Отправив своих служащих снимать показания с моих гвардейцев о злосчастной ночи, в которую погибла семья Могилиных, старший пристав остался со мной в столовой.
Убедившись, что все лишние уши благополучно удалены из зоны слышимости, я начал непростой разговор:
