— Вы за всех-то не говорите, ваше высокопревосходительство. — Одновременно заговорил Державин, с неприязнью глядя на главкома. — 223-й проявил себя. Приняли бой, находясь в меньшинстве. Задержали противника, не дав увести в рабство местных жителей. И дали возможность нанести удар Громовержцу. А наградные, я тут вижу, вы на 222-й подали. Который просто разбежался, едва порохом запахло?
— Что за нелепые инсинуации!
— Это не инсинуации, это факт. — Припечатал император. — Вы, кажется, еще не поняли, господа? Это во время спокойной, мирной жизни я мог смотреть на протекционизм министров откровенным имбецилам и махинации с казенным имуществом сквозь пальцы. Но у нас мирное время, кажется, кончилось.
— Я готов подать в отставку, Ваше Величество, если вы не доверяете моей информации! — в конце выспренной фразы Бальмонт дал петуха.
— Принято.
— Что? — генерал непонимающе огляделся.
— Твоя отставка принимается, Константин Дмитриевич. В твоем присутствии на совещании больше нет нужды. Подожди в приемной, до конца заседания. Заодно оформи свое заявление об отставке в письменном виде. — И кивнул Борису Скопину. — Проследи.
Бальмонт с растерянным видом, поддерживаемый за локоток одним из присутствующих при совещании гвардейцев, покинул малый зал. Просить отставки в случае, когда министр явно не справлялся со своими обязанностями было в Ожерелье красивым народным обычаем. Император милостиво отклонял прошение, и все оставалось по-прежнему. Потому что каждое ключевое назначение было продуктом компромиссов между кланами. Между императором и Советом Князей. Но они еще не поняли. По-прежнему уже не будет.
— Ты, кстати, Василий Андреевич, тоже иди пиши. Вместе с Бальмонтом. Пост начальника ОЖК тебе явно не по плечу.
— Но как же, Ваше Величество? Мне надо согласовать… Орловы же… Юсуповы… моя кандидатура утверждена Княжеским Советом…
Здесь император уже не выдержал. Бешенство выплеснулось наружу острыми иглами. Аура алмаза накатила на Жуковского, гася магию, подавляя волю. Остальным за столом тоже досталось, но из Жуковского будто стержень вынули.
ВАСИЛИЙ ШУЙСКИЙ: Аура алмаза накатила, гася магию
— Тебя именным рескриптом уволить, бездарь тупорылая? — Взревел Шуйский. — Пошел прочь! Чтобы через пять минут у меня на подписи было либо его собственноручное заявление, либо рескрипт о лишении должности, званий и наград!
Скопин понятливо кивнул, подхватил почти бессознательного Жуковского и выскочил с ним за дверь. Секретарь невозмутимо зашуршал бумагой. Рескрипт готовит.
