Второй по значимости темой, обсуждаемой в паутине, были бандитские разборки в столице, принявшие неожиданно размах самой настоящей гангстерской войны. Наиболее осведомленные журналисты говорили, что конкуренты громят Золотой Синдикат. И ему не помогают ни теневые соглашения, ни высокопоставленные покровители. Одна из трех наиболее влиятельных преступных группировок в стране стремительно катилась к краху. Война из столицы уже перекинулась в главные города кланов, и скоро должна была пройтись косой по фортам и факториям.
А третьей новостью была гибель Александра Грибоедова — начальника Тайной Службы во время рядовой, по сути, операции, в которой он зачем-то решил принять участие. Собственно предметом обсуждения служила не сама смерть министра, а его нелепый поступок — участие в боевой операции ведомства. И поскольку из официальной информации был только краткий некролог на странице Кабинета, слухи о событии курсировали самые невероятные. Сам Грибоедов был незначительной фигурой, предложенной на должность кланом Рубин, однако смерть министра будоражила общественное мнение. Некоторые писаки сплели смерти Фондорна, Бриллинга еще ряда полицейских и жандармских офицеров и Грибоедова в диковинную сеть теории заговора, состоящую из слухов, предположений и откровенно шизофренических догадок. Странно, но принадлежность его к теневому клану не промелькнула нигде, даже в качестве предположения. Интересно девки пляшут.
Все СМИ форта писали об открытии железнодорожной ветки, укреплении связей с Разумовским и новых временах для форта Алый Рассвет.
Потратив на чтение полчаса и употребив две чашки крепкого утреннего кофе, я приступил к своим ежедневным тренировкам, которые в Павлограде реально так подзапустил.
Тело с готовностью отозвалось на нагрузки. Я даже увеличил длительность физподготовки на полчаса, в ущерб тиру. В стрельбе я пока что достиг своего потолка, и мне оставалось только поддерживать уровень.
Затем наступило время занятий по огранке. Я, как обычно, проконтролировал своих ребят и занялся, наконец, собственной огранкой. Вообще, скорость моего роста в качестве мага перестала меня удовлетворять. Основу для стабильного роста семьи и ее доходов я обеспечил. Фундамент для исполнения своих планов заложил. Настала пора становиться сильнее, как ограненный. Это было необходимо для меня, как для главы семьи. Со слабым магом — мастером или даже старшим мастером будут считаться другие семьи. Но не рода и уже тем более не кланы. Кроме того, рост ауры и огранка нужны были мне, поскольку я собирался лично принять участие в первой экспедиции в глубины Хмари. А для этого я должен был стать сильнее. И сделать сильнее своих соратников. Тех, на кого я рассчитывал, как на участников. В этот раз я не заканчивал тренировку, пока не открыл новую грань. Выжав ауру практически полностью, я все же добился своего. Я открыл «Дождь клинков». Практически бесполезная против ограненных, эта грань была весьма эффективна против толпы нулевок или же против стаи тварей Хмари. Что приятно, против наиболее опасных — а именно бесплотных противников, она была особенно хороша.
После огранки у меня оставалось всего полчаса до церемонии, и я, наскоро ополоснувшись под душем, натянул свой лучший костюм, прихватил с собой, как и обещал, Карла Августовича и в нашей новой пуленепробиваемой машине отправился в промышленный район.
По всему городку стояли постовые полицейские. Наряды полиции были усилены жандармами, которых я раньше никогда в нашем форте не встречал. Судя по знакам различия в петлицах, нас осчастливил своим присутствием первый дивизион ОЖК (отдельного жандармского корпуса). До выведения на улицы воинов ССФ дело не дошло, но я уверен, что наряды на воротах усилены. И дежурные группы готовы к выезду. На подъезде к вокзалу нашу машину остановили. Вежливый, но решительный жандармский вахмистр приказал парковать мобиль здесь и идти дальше пешком. Мы с Августовичем безропотно последовали дальше на своих двоих. Я приказал шоферу припарковаться неподалеку и ждать звонка. Короче говоря, властями были предприняты совершенно беспрецедентные меры безопасности.
И все же у меня на душе, по мере нашего приближения к новенькому зданию вокзала, расцветала тревога. Улицы были запружены радостными, празднично одетыми людьми. Вокруг них сновали лоточники и мелкие торгаши, предлагая пирожки, сладкую вату и лимонады. В воздухе висел сладковато-ванильный запах праздника. Видя улыбающиеся лица вокруг, детей, коробы с мороженным и протянутые через улицу веревки с флажками, на которых красовался герб Ожерелья, я никак не мог проникнуться царящей повсюду атмосферой праздника. На мои чувства давило ощущение неправильности. Интуиция сдавленно ворчала. Близились неприятности. Но я совершенно не понимал, откуда они могут прийти. Видимо, тонко чувствуя мое настроение, Августович тоже выглядел хмурым и сосредоточенным. Он быстрым взглядом охватывал толпу вокруг нас, а правая рука лежала на поясе, близко к рукояти меча.
