А что? Представили его как простеца. Ранговое кольцо этот сапфир снял. И сейчас считывал мои эмоции. А я выдал в эмоциях максимум недовольства и высокомерия с брезгливостью, на которые был способен. Просто пацан, которому огранка и небольшие деньги снесли голову. Вот что он должен был подумать.
Я достал собственный комм из кармана и демонстративно его отключил.
— Если вы,
— Хорошо, если вам так будет спокойнее. — Сразу сориентировался Лазарев. — Господа, давайте действительно сосредоточимся на переговорах.
Он единственный здесь был мне ровня, вернее, даже повыше статусом, серебряный перстень ограненного он носил открыто.
Делегация достала коммы, и кто-то отключил, а другие поставили на беззвучный. Просто, как конфетку у ребенка отобрать. Впрочем, через пять минут по плану моя охрана еще и глушилку включит. На всякий случай, ага.
— Мы можем, наконец приступить? — С раздражением в голосе вопросил Селиверстов.
— Излагайте. — Барственным жестом снизошел я до него. — Что у вас там?
— Излагайте. — Барственным жестом снизошел я до него. — Что у вас там?
Он зыркнул на меня уже с откровенной злобой. Клиент доходит до кондиции. Уже почти.
— Мы собираемся обсудить вопрос выкупа ваших патентов и контрольного пакета привилегированных акций «Вместе». Вот наше предложение. — После этих слов Селиверстова, Лазарев протянул мне проект соглашения.
Я безо всякого интереса пролистал его, увидел пустую графу, напротив стоимости активов и закрыл.
— Чисто из познавательного интереса спрошу. За какую сумму вы готовы осуществить выкуп? Сразу говорю, чтобы не было недопонимания, продавать я вам ничего не собираюсь.
— Патенты за три миллиона, акции за пять миллионов алтын.
Я расхохотался. Причем вполне искренне. Вот ведь жлобы! Восемь миллионов за все про все. Это какой-то новый уровень жмотства. Впрочем, судя по их настроению, покупать они в целом ничего не собирались.
— Насмешили. Как я уже сказал, я в принципе ничего не собираюсь вам продавать. Но интересно узнать, что монополист в сфере связи предлагает такие мизерные суммы за проект, который по расчетам моих финансистов только в первый год способен принести двести миллионов прибыли.
— Не собираешься? Ты, видимо, совсем потерялся, мальчик. Утратил ориентиры. Пока не поздно, я предлагаю взять тебе положенную косточку, вернуть нам нашу собственность и забиться в самую глубокую конуру, которую ты сможешь найти! — Наконец, взорвался Селиверстов.
Отличный выход из-за печки.
— Владимир! — Предупреждающе воскликнул Лазарев. Даже руку на плечо приподнявшегося со стула мужчины положил. — Нам надо посовещаться с моим клиентом. — Добавил он твердо, обращаясь сразу и ко мне, и к нему.
Но я не собирался давать им шанс опомниться и привести в порядок атакующие ряды.
Я тоже приподнялся из кресла так, чтобы поймать прямой взгляд оппонента. На языке инстинктов это значило брошенный вызов.
— А то что, Селиверстов? Снова наймете убийц, как ваша компашка уже сделала, перед тем как начать это подобие переговоров? Так давай. Места на городских свалках всем хватит. Твои хозяева еще не поняли, что связались не с тем человеком? Чем ты можешь мне угрожать, после того как организовал нападение на мою семью?
Нападение, конечно, формально организовал не он. Возможно, он про то, кто именно стоял за нападением, не знал. Но не знать о факте покушений он не мог. Ну не настолько же он плох, чтобы не собрать максимум информации о контрагенте перед «переговорами».
— Что ты несешь. — Рявкнул он. — Какие нападения! Мы разорим твою жалкую семейку! Думаешь, мы не знаем, что твой папаша незаконно присвоил рабочие материалы Гарина, которые ты зарегистрировал как свои патенты? Думаешь, мы не знаем, что ты фактически украл их у «Связующих нитей»? Ты должен спасибо сказать, молокосос, что тебя не в тюрьму сажают, а предлагают деньги!
Я опустился обратно в кресло, не разрывая зрительного контакта. Лазарев продолжал что-то бубнить и уже схватил Селиверстова за локоть, пытаясь вывести того из комнаты. Но тот вырвался, продолжая смотреть на меня. В этот момент я ударил его «Дезориентацией». Самой слабой из возможных версий чары. Со стороны заметить это было невозможно, никто из присутствующих не обладал достаточной квалификацией для этого. У него на миг помутилось сознание. И подавляемая ярость вырвалась наружу.
Он резким ударом локтя в лицо уронил Лазарева на пол и бросился на меня через стол.
Я, ожидая, в том числе и нападения, спокойно перехватил директора по развитию и впечатал в полированную поверхность.
Помощница юриста кинулась помогать Лазареву, у которого, кажется, был сломан нос.
Ковальский — тот самый сапфир без кольца, ударил видимой гранью в Селиверстова, с криком «Успокойтесь». То слегка обмяк подо мной.
