Августович улыбнулся левым уголком рта. Наверное, подбодрить меня хотел, но выглядело это устрашающе.
— Привет, братец, — заявил я, закрывая за собой дверь комнаты. — Говорят, ты у нас изрядно в шпионов поиграл?
Кирилл, сгорбившись, сидел на краю кровати, заправленной пестрым покрывалом.
— Братец? — Спросил он. Сглотнул. Выпрямил спину и посмотрел мне прямо в глаза. — А так ли это, Арлекин?
Я взял сто́ящий неподалеку от двери стул, перевернул его спинкой вперед и уселся в позе наездника, напротив Кирилла.
— Задавай вопросы. — Сказал я. — Отвечу максимально честно. Для гарантии даю согласие на ментальное вмешательство. — И я открыл Кириллу свой разум.
И тут же почувствовал касание ауры сапфира. На полноценное чтение даже поверхностных мыслей или, тем более, сканирование сознания, Кирилл еще способен не был. Но утаить свои эмоции я теперь не мог. А еще он теперь чувствовал: правду я говорю или ложь. Я мог его обмануть, в конце концов, обман — моя суть. Но не стану этого делать.
Кирилл помолчал. Я увидел, как сконцентрировалась его аура. И, наконец, задал вопрос.
— Ты… Ты убил его? Олега? Когда я… я положил на тело амулет?
— Нет, Кирилл. Душа Олега распалась, и дар развеялся до этого. Мы не успели. Будь Арлекин турмалин или же аметист, может быть и спас бы суть Олега. Вернул из-за грани. Но Арлекин — опал. Ничего такого он не умел. Так что Олега убили наемники Соколова. Как и отца с матерью.
— То есть ты все же не мой брат.
— И да и нет. Что есть человек? Я теперь обладаю памятью Олега и его телом. А также памятью и аурой Арлекина. У меня камень Шереметьева, но кровь Строгова. Кто я? — Я вдруг понял, что и сам не знаю ответа на этот вопрос.
— Ты… Разве ты с самого начала не планировал что-то такое? Отнять чужое тело. Ты…
— Нет, не планировал. Я должен был очнуться четыреста лет назад, после ритуала. У нас было соглашение с мои другом. Он должен был предоставить мне новое тело, лишенное души. Но начался Выплеск, и мою крипту выкинуло в этом времени. Такого мы точно не планировали.
— Но ты не мог не строить планы, как тебе жить здесь. Арлекин очень хитрый. Сперва провел разведку. А затем вселился, вытеснив хозяина.
— В таком случае мне проще было бы вселиться в тебя, еще в крипте. У тебя, напомню, тогда даже камень не диагностировали. Для идеального вселения мне нужен был человек в состоянии комы. Или только что умерший. Любой перенос сути в тело, имеющее сознание, грозил мне конфликтом душ и серьезными проблемами. Да ты сам видел, как я временно вселился в налетчика. Я еле двигался тогда. И ушел я из него, потому что уже начался распад мозга. Как-то так. Единственное, в чем я перед тобой виноват. Я должен был сам начать этот разговор, и сделать это намного раньше. Но я боялся.
— Великий Арлекин чего-то боялся?
— Не такой уж и великий. У меня есть слабости, как и у всех. Но, да. Боялся испортить отношения с тобой. Я не умею говорить с людьми по душам. Это не мой конек. Особенно с подростками.
— А зачем тебе иметь со мной какие-то отношения, а? Кто я такой, для тебя? — Аура Кирилла болезненно запульсировала.
— Мой кровный брат. Парень, который спас меня от многолетнего забвения. Мой подопечный, за которого я отвечаю. Все это. Сила и Судьба решили, что у меня должен быть младший брат. Кто я такой, чтобы с ними спорить?
Кирилл молчал, подозрительно сопя и шаря щупальцами ауры по моим мыслям. Но я был предельно откровенен. Я привык к парню и считал его… ну чем-то вроде внука, наверное. Младший брат тоже подходит.
Кирилл опустил голову и сквозь зубы процедил:
— Уйди. Пожалуйста. Кто ты там, Олег, Арлекин. Уйди. Мне… Мне надо все это еще раз обдумать.
Я встал, отставив стул в сторону. Ничего не говоря, растрепал Кириллу волосы типичным «Олеговским» жестом и вышел из комнаты. Я не сапфир. Но, кажется, этот разговор я провел правильно. Впрочем, время покажет. Я правда не умею вести разговоры по душам.
Этой ночью я долго не мог уснуть. Вся ерунда, вроде войны с «Нитями», планов, отодвинулась в сторону одним большим беспокойством. Я тревожился по поводу результатов нашего с Кириллом разговора. До него я даже не представлял, как запал мне в душу этот мелкий вредный пацан. Старость? Сентиментальность? Впрочем, я всегда был привязчив. Проворочавшись всю ночь, утром я поперся к комму, не выпив кофе, лишь бы отвлечься от странного гнетущего чувства. Чувства вины.
«Вести Ожерелья»
