— Человек, может, и не может, — сказала она, продолжая пялиться в потолок, — А ты, выходит, можешь.
— Ну ладно, — Светка снова поджала ноги на сиденье стула, — А чего в этом опасного?
Елена вдруг оттолкнулась от постели и села по-турецки. Спросила:
— Ты ведь на художника учишься?
— В художественном училище, да.
— Ох, ну только не это, — она уныло повесила нос, загородившись от собеседницы своими кудрями, — Объяснять тервер гуманитарию — это конец света, проще застрелиться.
— А при чём тут тервер? — спросила Светка удивлённо, — Я вообще-то его учила… раньше.
Елена откинула волосы за спину, цепко посмотрела на меня:
— Значит, от слова «вероятность» в ступор не впадаешь?
— Н-нет… — это было так странно и так не в тему к их разговору.
— Ладно, — она хлопнула ладонями, потёрла их друг об друга, — Значит, будет чуть попроще.
Попроще не было. Пробравшись с грехом пополам через термины и понятия, которые Светка оставила в прошлой жизни, она составила для себя довольно дикую картину. Переведя её на обывательский язык, получалось, что она тратит удачу. То есть, вспоминала она читанных в детстве Стругацких, возможны ведь и очень маловероятные события. «Флуктуация». Она вспомнила историю про человека-флуктуацию.
— Значит, — сказала Светка, невольно берясь за голову обеими руками, — Когда я перемещаюсь, происходит как бы очень маловероятное событие…
— И чем дальше — тем меньше вероятность, — кивнула Елена.
— Ну и что? — она пыталась собрать всю эту ерунду во что-то более или менее логичное, — Но ведь вероятность перемещения вообще, ну, как бы маленькая…И это вроде бы независимые опыты, как я помню? Всё равно что десять монеток одновременно подкидывать?
— Вот в этом-то и дело, — сказала Елена, — Получается, что твоя монетка падает и придавливает собой остальные девять.
— Бред какой-то, — пробормотала Светка, — Ну и что, даже допустим — допустим. Придавливает. Так всё равно, раз таких, как я, мало, а таких, как ты, много — какая вам польза от этих, ну, монеток? Вы их всё равно не тратите?
Елена вздохнула, уперлась локтями в колени, а ладонями взялась да подбородок. Помолчала, глядя на Светку задумчиво, как будто решение принимала. Светке стало очень не по себе, и она сказала с невольным вызовом, выдавая свою тревогу:
— Я же не людей ем!
— Нет, — сказала она, — Не людей. А только их удачу. — Она закрыла глаза, посидела немного, потом пробурчала мрачно:
— Говорю же, она такого наболтала, что я сама половину не поняла. Её послушать, так есть какая-то коллективная мана, что ли. Или карма. Или пёс знает, как её назвать. Не только на нас, путешественниц, на всех вообще. Каждый раз, когда ты перемещаешься, ты понижаешь местный уровень этой фигни. Чем больше людей, тем меньше «зона икс» и потери на одного человека. Чем меньше людей — тем наоборот.
— А, допустим, в пустыне?
— А кто его знает, — Елена качнула головой, — Может, в пустыне ты и переместиться не сможешь.
— Ну, допустим, — Светка пожала плечами, — А что, это так опасно?
— Опасно? — Елена открыла глаза, — А вот ты как думаешь, на красный свет перебегать опасно?
— Н-ну… — понятно, к чему она ведёт, — ПДД я не нарушаю обычно. Ну да, это может увеличить вероятность аварии, но её вообще бог знает, что может увеличить! Звёзды не так встали…
— Ага, — Елена выпрямилась, — Я и говорю — Соня, похоже, очень сильно преувеличивает. Зато она объяснила, что не так со Стамбулом, и почему отсюда вообще проблематично переместиться.
— А, и что? — Светка ощутила такой толчок надежды и тревоги, какого сама не ожидала.
— Вот это я не очень поняла, — неохотно призналась Елена, — Мы разговаривали-то очень по-быстрому… Получается, что тут когда-то был местный орден… То есть, не орден, конечно, ну, организация… — она вздохнула, — Соня сказала — сестринство Башни. Путешественницы со всей Малой Азии тут собирались в доме одной почтенной вдовы, обменивались знаниями и опытом. Называли себя в честь какой-то местной Девичьей башни, я не в курсе, ну, не суть. Среди них были не только те, которые сами перемещались, но и те, которые могли другого человека переместить. А ещё те, которые могли как-то помешать перемещениям.
— Звучит как фэнтези, — сказала Светка, — Это вообще когда было?
— Когда Стамбул ещё был Константинополем, — сказала Елена, — И да, я примерно понимаю твои возражения — какие там могли быть сестринства, и какие вообще свободные учёные женщины. Это тоже повод особо Соне не верить. Но она сказала, что вот те, которые против перемещений, могли что-то сделать с местом, чтобы его закрыть. Наружу или внутрь, туда или оттуда. И когда турки осадили Константинополь, якобы в их войсках тоже была такая… такая женщина. Она переместила внутрь кого-то из воинов, чтобы открыть одни из ворот.
— Ну и бред! — сказала Светка, нервно посмеиваясь, — Ну и бредовый же бред! Она что, историю вообще не учила? Вообще Девичья башня появилась-то в… кажется… восемнадцатом веке! Не было её ещё в Константинополе.
