- Признаюсь, - Мартинес посмотрел в заблестевшие желтые глаза и отступил на шаг, - мне раньше не приходилось видеть взрослого оборотня. Обычно это дети от шести до десяти лет. Конечно, сейчас они уже взрослые, но они выросли в резервации, и я с ними почти не общаюсь. И даже там нет никого старше двадцати пяти. Сейчас, разговаривая с тобой, я понимаю, что среди обычных людей скрываются и другие взрослые осо…- мужчина замялся, подбирая слово, - оборотни, это пугает.
Тристан задумался над словами мужчины. Все оборотни попадали к ним детьми. Значит, родители отдавали их в руки таких, как Мартинес, желая им лучшего или избавляя себя от проблем. Тогда, почему же его родители бросили своего сына в лесу? И сколько еще таких же брошенных детей растут где-то или просто погибли?
Сам факт того, что есть и другие оборотни, шокировал Триса настолько, что не будь он таким ослабевшим, подскочил бы на месте. Хотя он и не показал своего удивления, в голове роем крутились сотни мыслей и вопросов, но, в силу своей осторожности и замкнутости, Тристан не решился спрашивать.
- Я надеюсь, ты будешь благоразумным, - прервал его размышления Эрон, - и не станешь сопротивляться.
- А разве есть смысл? Бежать мне все равно некуда, дома меня уже никто не ждет, более того, меня там не примут.
- Они не знают, что ты жив, Тристан. Я не сообщал никому.
- Не знают - это хорошо, - выдохнул Трис. На него навалилась усталость.
- Тебе там не нравилось? - видя, что лихорадочный блеск в глазах волка угас, Эрон снова присел рядом. - Староста, мистер Ламберт, хорошо о тебе отзывался. Он говорил, что нашел тебя в лесу совсем маленького и воспитал. А где твои родители?
- Я не знаю, я ничего не помню. Помню только, как меня нашел Грег, что было раньше - нет.
Ложь далась легко. Пусть они его бросили, но Трис не держал на них зла, он понимал и оправдывал перед собой их поступок. И он не хотел, чтобы они пострадали из-за него.
- Да? А у меня есть информация, что они тебя оставили.
- Это ложь! Люди слишком много придумывают, - прорычал Волк, отчего Мартинес отшатнулся.
- Извини, я понял, что ты не хочешь это обсуждать, а про мистера Ламберта ты тоже не хочешь говорить?
- Что говорить? Он думает, что я мертв, так будет лучше для него.
- Он переживает, Тристан. Я с ним разговаривал, ему очень плохо.
Трис уставился на мужчину, не веря тому, что услышал.
- Он, наверное, переживает, что в его вотчине произошло подобное безобразие, -усмехнулся Тристан.
- Как я понял, ему дела нет до деревни в целом и до мистера Керсена в частности. Он несколько раз назвал тебя сыном и сокрушался, что не уберег именно тебя, а не деревню.
Триса буквально скрутило. Мысль, что кто-то переживает за него, что Грегори он не отвратителен, казалась такой дикой и такой желанной.
- Вы можете передать ему, что я жив? - неуверенно спросил оборотень. - Он уже старый, негоже ему так нервничать.
- Ему - могу, - довольно улыбнулся Мартинес, поднимаясь и направляясь к выходу. - Хорошо, Тристан, поправляйся, а я скоро за тобой заеду.
Мужчина попрощался и вышел из палаты, оставив Триса наедине с его мыслями. Недолгий, но очень познавательный разговор вымотал оборотня, и вскоре он заснул глубоким, беспокойным сном.
Глава 9
Тристан быстро поправлялся. Мистер Сармон самолично наблюдал за его здоровьем, регулярно справляясь о самочувствии. Во время лечения доктор, при содействии Тристана, выяснил, что при обращении организм сильно ускоряет процессы регенерации, что, по всей вероятности, и помогло волку дождаться помощи у ручья, и именно благодаря тому, что Трис обратился сразу после нападения на Шона, он смог выжить. К концу срока пребывания Тристана в больнице они с управляющим даже нашли подобие общего языка, по крайней мере, волк начал привыкать к доктору, а мистер Сармон перестал его бояться.
Как и обещал, Мартинес приехал в день выписки. Он перекинулся парой слов с управляющим, но Сармон умолчал о своём открытии о живучести оборотней, решив, что, попади информация о быстрой регенерации в подобную организацию, за ними не станет начать проводить опыты над подопечными, а после общения с Тристаном, он стал относиться к ним совсем по-другому.
Покидал больницу Тристан с большой неохотой, волк успел привыкнуть к заботе и уходу врача. А Эрон ему категорически не нравился, поэтому Трису пришлось давить в себе зверя, но уже через полчаса и сам Тристан с ужасом взирал на огромную, длинную, шипящую тварь, которую Мартинес назвал «паровоз», изо всех сил борясь с желанием броситься прочь. Эрону доставляло наслаждение наблюдать за растерянностью на лице оборотня, чувствуя, что хоть таким глупым образом, но он оказался сильнее своего подопечного.
Тристан прежде не видел ничего подобного, и волк внутри него впервые почувствовал страх. Человек, в моменты опасности привыкший полагаться на зверя, растерялся.
- Проходи, Тристан, - подбодрил оборотня Эрон. - Он не опасен.
- Я не боюсь, - выдавил Трис, - это волк, он напуган. Такого раньше не было, и я не знаю, что делать.
- Волк? - удивился Мартинес, - а разве волк и ты не одно и то же?
