Шелковый поясок расползался сам по себе, полы халата разъезжались под натиском рук, ошалевших от столь чудесного подарка. Федот мощно поднялся, удивив и еще больше возбудив Дарьяну силой своего рывка, уложил ее на диван, встал перед ней на колени. Волосы пахли тмином, кожа – розовым маслом, и соски такие вкусные, и пупок целовать невыносимо приятно. Дарьяна не смогла сдержать стон. Схватила вдруг Федота за голову, потянула на себя, извиваясь змеей, раздвинула ноги в ожидании взрывного безумия. Поднимаясь, он стянул джинсы, Дарьяна сама поймала его ногами, потянула на себя, он даже не пристраивался, упал и оказался в ее теснинах. А там и туго, и горячо. Федот молчал, но каждая клеточка тела, казалось, кричала от восторга. И Дарьяна бесновалась под ним, пока не наступила вдруг звенящая тишина. Только тогда Федот в изнеможении глянул на экран телевизора. И вскочил с дивана как ужаленный. Дверь в квартиру напротив открыта, появляется Вихарев с заломленной за спину рукой, Лозовой ставит его к стене, Круча надевает наручники.
Лозовой уводит задержанного, Круча подходит к камере, щелкает по ней пальцем. А Федот не может идти к нему, в собственных джинсах запутался. Хотел быстро надеть, но перепутал штанины, впрочем Дарьяна не смеется, она и сама смотрит на экран, в глазах тревога.
В дверь с силой ударили, это Круча. Если Федот заснул, пусть просыпается. И на разбор полетов!
– Косяк мне, с занесением в личное дело, – застегивая пояс, буркнул Комов.
– Это страшно? – безучастно спросила девушка.
– Да нет, это самый лучший косяк в моей жизни!
Он оделся, заправился, вышел в прихожую, Дарьяна – за ним.
– Ничему не верь! – сказала она, запахивая халат.
– Чему ничему? – Федот с подозрением глянул на нее.
– Вихарев и ко мне приставал, хотел, чтобы и я с ним спала. Я отказала. Теперь он может меня оговорить, – с бледным видом предупредила она.
Федот вдруг понял, что ему просто необходимо остаться с Дарьяной. Как бы она еще не наделала глупостей. Тем более что Круча ушел, не дожидаясь его.
Под задницей иголки, глазки бегают, а в голове засел вопрос: «Зачем?» Вихарева уже доставили в отдел, а он все не мог понять, зачем он сунулся к Грузновой. И почему взял с собой пистолет ТТ. С глушителем.
– Думаю, адвокат тебе больше не поможет, – не без торжества сказал Круча.
Вихарев еще ниже опустил голову.
– Грузнову ты не убил, это всего лишь покушение, так что еще можешь избежать пожизненного. Если будешь сотрудничать со следствием. Явку с повинной обещать не могу, но в чистосердечном признании отказать не смею… Будем сотрудничать?
Вихарева заметил Кулик, он же и подал сигнал. А Федот как будто заснул. Вихарев не стал взламывать дверь, всего лишь позвонил. Степан открыл ему и сразу же встал спиной к стене. Вихарев вошел в прихожую, вынул из-под ветровки пистолет, все произошло очень быстро. Но Федот дал о себе знать лишь через четверть часа. Позвонил, сказал, что Вихарев может оговорить Дарьяну. Не говорил, что Дарьяна в чем-то виновата, похоже даже думать об этом не хотел, но Степан его услышал. И правильно понял. Пусть Федот побудет с Дарьяной. Даже если он потерял голову, это будет лучше, чем оставить ее без присмотра.
Вихарев пожал плечами. Не хотел он сотрудничать, не мог признать свою вину, но деваться-то некуда.
– Пистолет на экспертизе, результат будет, но не сейчас. Может, сразу скажешь: из этого ствола ты Белокрылова убил? – наседал Степан.
– Это не я убил, – жалко проговорил Вихарев.
– А пистолет?
– Пистолет тот. – Ответ прозвучал еле слышно.
– А убил кто?
– Ну, я не хотел…
– Ты убивал?
– Так получилось!
– Да уж получилось… Замок сам взломал?
– Да не взламывал я.
– А как?
– У Агаты ключи взял, у нее был.
– А следы взлома?
– Ну, поковырял шомполом, для отвода глаз.
– А Белокрылова не боялся вспугнуть? Или он не должен был проснуться?
– Почему не должен был?
– Снотворное у него в организме нашли.
Дарьяна говорила о снотворном, и она приняла на ночь глядя, и Белокрылов. Но сказать об этом она могла из опасения перед заключением судмедэкспертизы. Заранее предупредила, а заодно ответственность с себя сняла. Но снотворное Белокрылов принимал, возможно, сам того не ведая. Дарьяна могла его опоить. По сговору с Вихаревым.
– И что?
– Может, Дарьяна должна была усыпить Белокрылова?
– Должна была? Кому?
– Тебе. Может, она помогала тебе убивать?
– Не помогала она, с чего бы?
– Ну мало ли…
– Моя это была идея, Белокрылова убить. Из-за Агаты все…
– Значит, ты проник в дом, Белокрылов услышал тебя, вышел, и ты его тремя выстрелами.
– Да. – Вихарев еще ниже опустил голову.
– А Дарьяну пощадил? Или она к тебе не выходила?
– Да нет, не выходила… – сквозь зубы, через силу проговорил он.
– Может, вы все-таки заодно с ней были?
– Да не было ее!
– В смысле не было?
– Дома ее не было…
– Может, спряталась где-то?
– Может, и спряталась… Но когда бы она успела, я сразу в спальню пошел, там кровать смятая… И в шкафу никого, а больше там спрятаться негде, кровать низкая, даже кошка не пролезет…
– Значит, Белокрылова убил ты! – подытожил Степан. – Из личных побуждений.
