– Э-э, тут нужно что-то одно!
План относительно Васильева почти сработал, Северьянов уже почти готов выбросить белый флаг, осталось только немного его дожать. Казалось бы, что немного. На самом деле фэбсы сами дожали Сафрона. Возможно, это их спецназ помог Круче с захватом дома. Может, Северьянов уже за дверью, ждет, когда настанет его очередь посмеяться над убогим.
– А зачем тебе Васильев, когда тебя за убийство закроют? Фээсбэшники тебе цвета поменяют, петухи – это какого цвета масть?
– Хорошо, я все решу!
– А куда ты денешься?
Круча развязал только руки, ноги Сафрон высвобождал сам, придерживая при этом шляпу. Развязался, схватил одежду, надевая брюки, сунул ногу не в ту штанину, торопился очень. Круча откровенно усмехался, глядя на него.
– Так ты ментов своих сюда нагнал? – спросил Сафрон, надевая рубашку.
– Основания очень веские, Гонсалес твой попался. Заказ на меня передавал.
– Кому?
– А ты не знаешь?
Похоже, Круча не врал, возможно, Гонсалес на самом деле облажался. Сафрон сказал: «Делай что хочешь, но менты не должны вытащить Васильева», – и Гонсалес нашел способ. И это его выбор, пусть только попробует сказать, что это Сафрон дал ему отмашку на Кручу, дня на киче не проживет.
– Понятия не имею.
– То есть ты не контролировал свой заказ?
– Свой заказ? Не заказывал я тебя, не знаю, чего так Гонсалеса закоротило… Ленка где?
– Понятия не имею.
– Не видел?
– Нет.
– Странно!
Сафрон вышел в холл на втором этаже, Лозовой стоял у лестницы, смотрел на него, прятал улыбку. Как будто все знал и перебирал в уме всех, с кем мог поделиться убийственной для Сафрона новостью. Но ведь не видел он ничего, и только пусть попробует кому-нибудь что-нибудь сказать… А ведь попробует! Сафрон сжал кулаки, готовый убивать всех, кто окажется на пути, в том числе и Ленусика, если вдруг попадется на глаза.
В доме Сафрон ее не нашел, во дворе только омоновцы – в брониках и с автоматами. Комов там же – стоит, презрительно ухмыляется. Охранники у караулки стоят, как опущенные, глаза прячут. Не смогли они отразить атаку, даже предупредить Сафрона не успели, так жестко и быстро их приняли. Пока в спальне играла музыка.
– Лена где? – обращаясь к Пикалю, зло спросил Сафрон.
– К подруге, сказала… – глянув на мента за спиной у него, буркнул тот.
– Так она ушла?
– Да, сказала, что ты спать лег, а ей скучно, вышла за ворота, пошла. – Пикаль повел рукой вдоль улицы.
– Ночью, одна?
– Ну так до шестнадцатого дома недалеко.
– До шестнадцатого дома, – обозленно пробормотал Сафрон.
В шестнадцатом доме жила одна веселая разведенка. Ее отец нефтью занимался, выдал ее замуж за своего заместителя, а Танюха в блудство ударилась, одна сейчас живет, сама, без мужа, в деньгах купается, дом у нее конкретный, крытый бассейн, все дела. И Ленусик иногда к ней захаживала. Но какого черта ее туда ночью понесло? Своего бассейна мало? Приключений на задницу захотелось? Пьяная идиотка!
– Нашел свою Елену Евгеньевну? – спросил Круча.
Сафрон не ответил, зыркнул на него, поджав губы.
– А себя потерял… Руки давай, в отдел едем!
Сафрон протянул вперед руки, Лозовой с удовольствием защелкнул на них браслеты.
Сафрон удрученно вздохнул. Возможно, Ленусик и не хотела ничего плохого, пошла к Танюхе только за хорошим. Может, в гости ее на пьяную голову собралась пригласить, на бутерброд, так сказать. Танюха баба ничего себе, и Сафрон ей нравился, может и срослось бы что-нибудь, в формате тройничка.
Ленусик, конечно, отчебучила, но баба, как ни крути, в своем репертуаре. И не могла она знать, что менты нагрянут. Поэтому Сафрон и попал. Но вроде ничего страшного не произошло, Круча хоть и сволочь, но Сафрона добивать не стал. Даже не сфотографировал в шляпе на память. Может, дальше своих информация не уйдет. И братва знать не будет. Плохо, конечно, что опера скалиться будут, поглядывая на него… А еще хуже, если не будут. Пригвоздит его Гонсалес признательными показаниями, тут уж Круча миндальничать не станет, и будет ему дальняя дорога в казенный дом.
Засада оправдала себя, Рома Бокарев по кличке Гонсалес подъехал вечером, зашел в гараж, а Морок ничем не выдал себя. И притаившихся оперов. Гонсалес ничего не заподозрил, передал фотографию жертвы и выплатил аванс, только тогда его и задержали.
Степан почему-то не очень удивился, увидев на фотографии себя. Сафрон давно точил на него зуб, сколько раз уже пытался свести с ним счеты. Сафрона Гонсалес не сдал, твердил, что его не так поняли, никто никого не заказывал. Но добро на задержание Сафрона Степан все же получил, а в придачу и группу захвата. Омоновцы отработали, что называется, штатно, охранники Сафрона даже пикнуть не успели.
А в спальне Степана, спасибо Ленусику, ждал сюрприз, никогда он еще не видел Сафрона таким жалким и убогим, разговаривать с ним таким – одно удовольствие.
Сафрона затолкали в машину, Степан открыл дверь, собираясь садиться, когда на перекресток выбежала растрепанная женщина в белом платье.
