— Екатерина, вы, видимо, рассматриваете возможность породниться под каким-то неверным углом. Подозреваю, что в вашей светлой головке крутятся лишь мысли о том, что вы сами не выбирали кандидата в мужья и обида на то, что вас используют, я прав? — не дожидаясь моего ответа он продолжил. — А как же то, что в случае согласия, вы станете частью одного из сильнейших кланов, и не просто частью, а женой его будущего главы? С возможностями, что откроются перед вами вы сможете не только сами жить припеваючи, но и помогать своим близким. К тому же, вам уже не нужно будет подчиняться отцу, — на мои сведенные брови он пояснил, — до меня доходили слухи, что ваш дорогой отец был не очень-то рад вашему решению учиться и дал согласие только на жестких условиях. Так вот, в нашей семье стремление к обучению только приветствуется.
Ну-ну, вот только в моём случае обучение — одна из ступеней к моей свободе, что-то я сомневаюсь, что вы бы мне такое позволили, зная о мотивах.
Пока этот маг разливался соловьём о плюсах моего будущего положения, я перевела взгляд на его сына, который просто молча выслушивал эту бредятину. И такое ощущение, что присутствовал здесь лишь физически, витая мыслями в каких-то неведомых далях, чем только больше злил меня, усугубляя желание просто убить незваных гостей и по-тихому прикопать оранжерее. Хоть какую-то пользу получить от них — сделать из этих тушек удобрение.
Наверное, в моём взгляде что-то такое проскользнуло, раз наследничек потерял свою невозмутимость и иронично приподнял бровь, будто спрашивая: «Справишься?», уж не знаю, как у него так получилось. В ответ я лишь чётко подумала: «Ненавижу», вложив в свой взгляд всю себя. На что его глаза только насмешливо сверкнули.
«Гад!» — решила, прежде чем снова обратить внимание на его папашу, который к слову внимательно следил за нашим невербальным общением.
— Уже вижу ответ в ваших глазах, но, всё же, в последний раз спрошу: вы согласитесь стать женой моего сына?
— Странно, а я-то по наивности считала, что предложение руки и сердца должен делать предполагаемый кандидат в мужья, но, видимо, ваш сын не в состоянии самостоятельно заниматься вопросом своей личной жизни.
— Поверь, — наконец прорезался голосок у Артёма, — подобное я решаю сам, — многозначительно оглядев меня, он уточнил, — но здесь обсуждается деловой вопрос, касающийся будущего целого клана, поэтому, отец, как его глава, сам им занимается. Не обольщайся, дарить тебе свою руку, а уж тем более сердце никто не собирается, лишь взаимовыгодное сотрудничество.
— Вот как, не вижу для себя никакой выгоды, — решила поговорить на его языке, — вам могущество и наследник, а что же получу я? Нормальной семьи не будет, о любви речи не идет, боюсь, я даже уважать такого как ты не смогу, ваши деньги мне не нужны, как и престиж, — улыбнулась сидящим напротив. — Так что на ваше предложение вы услышите моё твёрдое «Нет».
— Значит вам нужен стимул, который подтолкнёт к необходимому решению? — словно бы задумался Никитин-старший. — А как вам такое: вы по своей воле заключаете брак с моим сыном, а ваша семья остаётся цела и невредима, и даже цветёт и процветает.
— Что вы имеете в виду? — сразу же напряглась, как и отец, сидящий рядом. Не ожидала я таких прямых угроз.
— Катюша, вы же не глупая девочка, — улыбнулся он, — сами должны осознавать насколько бессмысленно сопротивляться могуществу, которым мы располагаем. Рано или поздно, ты примешь наше предложение, — слетела с него вся шелуха доброжелательности, обнажив жесткого и властного главу, способного не только показать зубки, но и отлично умеющего ими пользоваться. — И только за тобой стоит выбор: как поздно ты поймёшь, что возможность твоего выбора — иллюзия.
Сейчас мне хотелось разорвать этого человека голыми руками. Кто придумал сказку, что целители добрые и пушистые, не способные на ненависть и убийство? Эти люди глубоко заблуждались, кому как не нам, чувствующим каждую клетку, знать, как можно убить с особой жестокостью. В этот миг я осознала, как велик соблазн применить свои способности в угоду темным желаниям. Останавливала лишь трезвая мысль, что это не поможет, не в моём случае.
— Вижу, что мои доводы и возможная выгода дошла до твоего сознания. И я, как твой будущий свёкор не хочу, чтобы мы начинали наши отношения с ненависти, поэтому дам тебе три дня на обдумывание нашего предложения. Дальнейшее будет зависеть от твоего ответа, — снова нацепил он сброшенную маску. Проклятый лицемер! — На том мы откланяемся, до новой встречи.
Стремительно встав с сидения, он отправился к выходу. За ним действия повторил его сынок, бросив на прощание лишь непонятный мне взгляд.
